Люди былой империи (сборник)

Исмагилов Анвар Айдарович

Размер шрифта
A-   A+
Описание книги

Нашим детям и внукам уже трудно понять, почему в те времена мы поступали так, а не иначе, и почему для нас всё ещё важно то, что давно потеряло значение для них. Наши страхи и радости, несбывшиеся надежды и сотворённый нами мир – уж какой получился – всё в этой книге. Оглянитесь вокруг! – вот о чём говорит каждая её строка. – Научитесь видеть тех, кто рядом с вами! Не всякий хочет и умеет рассказывать о себе. А ведь нет в жизни ничего важнее, чем любить живых и помнить ушедших! Этим драгоценным даром: любить и помнить – в полной мере наделён Анвар Исмагилов, неутомимый исследователь жизни, идущий сквозь неё без страховки, не разучившийся по-детски удивляться, смеяться, плакать и ценить каждую секунду быстротекущей эпохи.

Автор выражает глубокую благодарность своим однокашникам и другим выпускникам Киевского высшего военно-морского политического училища (КВВМПУ), которые финансово поддержали издание этой книги.

Черноморский флот. Стихи-прелюдия

Что думал я, двадцатилетний мальчик,По палубам прогарами ступая,В угрюмой башне главного калибра,В песчано-пляжной ссыльной тишине?Мне мир твердил: литература – дура,Штык молодец, а партия прекрасна,А мы любили девушек и сласти,Не признаваясь в этом никому!А я любил смотреть в глаза восходу,И провожать пустынные закаты,Пылавшие торжественною гаммойНад амальгамой моря.Так прошлоДвенадцать лун неласковых. Ко мнеСлетались письма братьев и подружек,По вечерам цыган Гарсиа ЛоркаРассказывал дремучие легенды,А Саша-доктор поливал цветы,Пыхтя неутомимой сигареткой.«Свобода» нам своё твердила тайно,И Мастер уходил в прохладный путь,А мы всё не могли наговоритьсяНи о любви, ни о священном даре.Всё это было Черноморский флот.Свистел буксир, качался толстый тральщик,Грустил противолодочный корабль,Привязанный кормой к причальной стенке,И рвался в море сквозь глухие льды!А я стрелял ворон из пулемёта,На удочку ловил голодных чаек, —Не зная, что накликаю беду, —Ходил по бонам, аки по земле,Ворочал цепи, бакены и вехиИ было далеко «до рiдной хати,Як до того Кiтая». Плыл туманПо северным брегам златой Тавриды,Портвейн одноимённый обжигалНам молодые розовые глотки(терпеть мы не могли дешёвой водки!).Отряды уходили в Бангладеш,Анголу, Югославию, а домаГремели якорями и оркестрами.Всё это было Черноморский флот.Крутило катаклизмами планету,Два мира бились в лоб, рога в рога,Бродили грозно атомные лодкиС гостинцами от их стола к другому.Бомбардировщики рычали в облаках,Суля любому в дом по Хиросиме.И в небе таял лёд на керосине.А в городе Ростове-на-ДонуГрустили одинокие солдатки,Плясали в кабаках винтом матроски,Студентки демонстрировали верностьНа демонстрациях с плакатами в руках,И дома первомайское житье:Газеты утром, на ночь телевизор,Кефирно-бубличный строительный обед,Позорные пайки от профсоюза,Истошный коммунальный хор соседок,Повально изнывающих от кровиИ жаждущих грузинистых партнёров,Конечно же, с сортиром постоянным, —Но скудно спящих с мужем полупьяным.И это было русское житье!Прошло сто лет.Нет, двести или триста,И я пришёл, вернулся, возвратился,Без трёх зубов и с дыркой в голове,Усталый от тревог, стрельбы, и мата.В прохладных сумерках кап-лей военкоматаСпросил: какие планы на житье?Я растерялся – жить, учиться, детокРастить, когда появятся ониВ положенные по природе дни.Кап-лей вздохнул – у нас есть разнарядка,Нет-нет, я просто так, ради порядкаНа мичманов учиться, а потом…И я ответил – суп с котом! Вот хрен вам,Я жить хочу, чтоб, как сказал поэт,Страдать и мыслить ну хоть тридцать лет.А ваших сказок о судьбе державыНаслушался!Меня здесь больше нет,Я выжил, вышел в дверь, в расход, в бутылку,На волю, в космос, в серебро астрала,Пока мне крылья льдом не оборвало!От гор и моря длится мой полёт.Но где он, гордый Черноморский флот?..

От автора

Путешествие по глобусу России – главный источник вдохновения для человека, здесь живущего. Придумали же во Львове нарисовать глобус города и даже начали его делать, да по богемной привычке быстро остыли и забросили проект. Так то – всего лишь город Львов, – при всем уважении к его древности и многоязычию. А я иду по глобусу России, моей святой и грешной земле, где ужасающие преступления перемешаны с величайшими подвигами духа, где сама природа будто прячется от тебя, чтобы вынырнуть где-нибудь из-за поворота невероятными осенними красками или весенней надеждой на новую жизнь.

Фото Е. Николаевой.

А вот и люди на пригорке! Старый альбом. То, что видел и сделал за свою жизнь даже один человек, не вместится в тяжёлые энциклопедические тома, в фотоплёнки, в электронные носители и в звуки записей диковинной речи и необъятной музыки, видеоряды старой хроники и семейные съёмки по принципу: вот мама с тобой на руках, тебе полгодика, а это в сорок третьем, в эвакуации, голод был, но лучше, чем в Питере, и соседи подкармливали; а вот папа на третьем курсе, на практике, на Северном флоте, а вот папина лодка перед последним походом (вздох и насморочные звуки в сторону), в Североморске, а это дядя Лёва прыгает с парашютом на учениях перед Афганистаном, его потом контузило; а вот мы только что взяли дачу, строим наш домик, приехал помогать дедушка, у него руки не было, оторвало на войне, но он управляется и одной, тешет бревна…

Ах ты, мать Расея!!! Твою мать!!!

Перед тобой калейдоскопом рассыпаются и расстилаются летние травы, цветы и деревья, мокрые осенние просторы, зовущие идти всё дальше и дальше, заснеженные долины и овраги с цепочками тёмных следов неведомых путников, стрельчатые листья и золотые восклицания весеннего горицвета, голые простуженные ветки кустарников с чёрными пупырышками ещё робких первых почек, запах льда и мокрой земли…

Бессонные вагоны, пропахшие ресторанными шедеврами, домашней курицей и свежими огурцами, железистый привкус воды для чая из титана, вопли энергичных, как электровеники, детей, облитые потом мощные телеса твоих соседей по купе, варёная картошка с жареным луком и пухлые домашние пирожки с кошатиной на бесконечных, как китайская пытка водой, остановках и стоянках, пьяные базары и драки, и разговоры, разговоры, разговоры…

А ты всё едешь, летишь и плывёшь по необозримым просторам Руси.

Целлулоидный блеск и металлический уют интерьеров аэровокзалов и аэропортов, бессонные голоса дикторов-небожителей с вездесущими звуками их странной речи с придыханиями и подвываниями, механический запах пищевого буфетного конвейера, разувание и раздевание перед вожделенными вратами магнитоскопа, дрожь в коленках перед взлётом и посадкой, толпы тёмных личностей, автоблагодетелей – «машинка нужна?» – с лицами из картотеки Шерлока Холмса…

Из окна десантного самолёта с пограничниками, упрямо ползущего от Кургана в сторону Ямала, видны степи, плавно переходящие в заснеженную подтайгу, редкие посёлки, деревни и села, хмуро стоящие на древних реках, ещё более редкие города, освещённые ярким не по-северному солнцем, и вспоминаешь, что в Тюмени инсоляция выше, чем в городе Сочи, прилепившемся к горным склонам. Могучая тайга сменяется гран-Финляндией: колки, озерца, озёра, ослепляющие светом глаза, как нахальный мальчишка – отражателем домашнего зеркала.

Громадные разливы Иртыша, Малой и Большой Оби, мелководные соры, набитые ценнейшей, лучшей для меня рыбой в мире: шустрый сырок, вальяжный щёкур, младший брат благороднейшего МУКСУНА, покрытого драгоценным серебром чешуи – кто пробовал муксуна хотя бы раз, тот не забудет никогда! И, наконец, могучая, в расцвете сил похожая на мини-торпеду белорыбица-нельма, истекающая прозрачным, как горная вода, жиром! И редчайшая сосьвинская селёдка, маленькая, получившая родовое название от реки Северная Сосьва с ледяной хрустальной водой. О всякой прочей рыбе: громадных щуках, горбатых карпах, жирнючих вездесущих карасях-лопатах и других сопутствующих товарах говорить не буду: для меня они проходные, на чёрный день.

Фото Е. Николаевой.

Историческая родина, громадная блатная столица Северного Кавказа, Ростов-на-Дону. Еду в Грозный, вновь поражаясь расстояниям, отмотанным за трое суток душной и потной дороги. Хрустально-сине-белый вокзал, мешанина стилей и течений архитектуры. При попытке найти путь наверх, чтобы дать телеграмму в Чечню, натыкаюсь на строгую дверь, над которой надпись «ЛИФТ», а чуть ниже, подбежав обрадовано, – табличку «Лифт не работает».

М-да-а-а… «Россия – страна, где нельзя верить надписям на дверях», – вспомнил я старинную истину из записных книжек какого-то писателя. Добавлю – а верить можно своим глазам, проверяя истину практикой. Перед вами, дорогой читатель – книга не стороннего наблюдателя, а исследователя пространства через путешествие. После похорон Гены Жукова, великого барда, и Миши Шелобнёва, друга из спецназа ВМФ, и ещё нескольких боевых друзей, я сам едва устоял на краю пропасти, и что-то подсказывает мне, что жить мне теперь надо в том числе и за них, ушедших и уходящих свидетелей прошлого, участников малых и больших событий, чьи молодость и зрелость прошли в непрерывной борьбе за выживание и окончились у кого гнилым забором, у кого особняком, а чаще всего – никак!

Снегоход на Ямале – царь и бог тундры! Люблю разные КРАЯ ЗЕМЛИ!!!

Родина высосала из нас молодые соки, наградила тяжёлыми недугами, а под конец – железяками, годными в игрушки внукам, – и забыла! НО МЫ ещё ЖИВЫ!!!

Книга «Люди былой империи» – не отчёт о проделанной работе, не просто сборник размышлений автора на основе боевого и житейского опыта людей нашей небывалой империи. Это признание того неоспоримого факта, что Российская империя, как бы её ни называли в прошлом, настоящем и будущем, – БЕЗВОЗВРАТНО УШЛА В ИСТОРИЮ и уже не повторится в том колоссальном, незыблемом и могучем виде, в каком привыкли её созерцать, кто с восхищением, кто со страхом, целые поколения людей всей планеты…

Об этом и многом другом – эта книга.

Мы замшелые ветераныТех войн, о которых никто не знал!Мастикой из нашей крови натиралиПаркеты высоких кремлёвских зал…А когда вручали ордена и медали —Нас не было в этом почётном строю,Я и сам иногда – до сих пор! – удивляюсь, —Как живой на земле этой вечной стою?!

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.