Путь к океану (сборник)

Тренев Виталий Константинович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путь к океану (сборник) (Тренев Виталий)

Тренев Виталий Константинович

ПУТЬ К ОКЕАНУ

(ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК)

I. УДИВИТЕЛЬНОЕ ХОДАТАЙСТВО

Фрегат в открытом море, под всеми парусами. Крепкий, соленый ветер, волны гонятся одна за дру­гой, шумя пенистыми гребнями.

Многоярусными белыми башнями высятся, упруго вздуваясь, мощно наполненные паруса. Белопенный бурун, рокоча, клубится перед форштевнем.

Кренясь и покачиваясь, с гулом, плеском и роко­том несется фрегат.

В струну вытянутые снасти, звеня от напряжения, сдерживают тугие, готовые вырваться паруса, и это напряжение передается всему судну, заставляя фрегат лететь вместе с ветром, вздрагивая и поскрипывая крепким корпусом.

Судно рассекает, пластая, убегающие волны, и они, всплескивая, торопливо и покорно лижут зеленовато-белый борт с полосой черно-белых шахматных ква­дратов.

Вахтенный офицер на юте зорко следит за ветром, морем, небом и парусами.

Матросы наготове. Ветер неожиданно заходит с другого румба, усиливаясь порывами.

Короткая команда, трели боцманского свистка – и десятки лихих матросов отчаянно несутся по местам, будто только что вырвались из преисподней и спа­саются от самого дьявола.

Они взбегают по вантам[1], разбегаются по реям[2] на страшной высоте. Раскачиваясь над палубой, едва держась, срываемые сильным морским ветром, они борются с живой, упругой силой, наполняющей па­руса.

Несколько секунд, минута, и часть парусов свер­нута, часть обуздана, их площадь сокращена «ри­фами»[3].

Новая команда, и матросы уже на палубе, еще тяжело дышащие, разгоряченные борьбою, но готовые хоть сейчас по новому приказу нестись сломя голову по марсам и салингам.

Пусть усиливается ветер и грознее шумят волны – фрегат неуклонно стремит свой бег все по тому же курсу.

Море и корабли всегда влекли к себе смелую молодежь...

В тридцатых годах XIX века окончил морской кадетский корпус и поступил на действительную служ­бу во флот Геннадий Иванович Невельской.

Он был одинок, рано лишившись родителей, и флот стал для него второй семьей, а корабль – родным до­мом. Невельской был необыкновенно живой, кипуче-деятельный юноша, коренастый, невысокий; лицо его носило следы перенесенной в детстве оспы.

От переполнявшей его энергии он даже немного заикался, и друзья прозвали его «неистовый Генна­дий». Друзей у него было много, потому что он был прямодушен, отзывчив и добр.

Влюбленный в морскую профессию, молодой че­ловек отдавал морю все свои силы и помыслы.

Невельской не переставал совершенствовать обра­зование и мичманом поступил в высшие офицерские классы.

Тридцатые и сороковые годы были эпохой расцвета парусного флота и наивысшей точкой его развития. Деревянные парусные суда в то время повсеместно составляли основное ядро военно-морских сил.

Пароходы только еще начинали свою победонос­ную борьбу с белокрылыми кораблями.

Сто- и стодвадцатипушечные линейные великаны достигали огромных размеров. Десятки разнообраз­ных парусов, больших и малых, прямых и косоуголь­ных, используя ветер, приводили в движение гигант­ское судно. Сложное парусное хозяйство требовало сотен людей. Чтобы управлять таким судном, нужны были разносторонние познания, многолетний опыт и мастерство.

Хороший парусный корабль мог двигаться при по­чти полном безветрии, ловя малейшие движения воз­духа. Он мог идти против ветра, в крутой бейдевинд, пересекать огромные водные пространства и находить­ся в море месяцами, не видя земли.

И, кроме того, парусные корабли были красивы, сочетая в себе легкость, изящество, мощь и благород­ство линий.

Николаевская Россия, отсталая во многих других отношениях, могла гордиться своим парусным флотом и особенно своими превосходными моряками. Русский военный флот, самый молодой в Европе (он насчиты­вал в то время едва 140 лет существования), обладая блестящими традициями, прославился громкими побе­дами.

Русские моряки совершили ряд выдающихся экс­педиций, сделали множество крупных открытий на всех морях земного шара. Они внесли большой и цен­ный вклад в сокровищницу мировой науки.

Все эти замечательные достижения русского флота были заслугою не государственного режима, но глав­ным образом таких выдающихся деятелей, как Головнин, Лазарев, Нахимов и другие, которые воспитали в смелых морских походах не одно поколение велико­лепных моряков.

При известной самостоятельности флота, особенно Черноморского, талантливые флотоводцы сумели со­здать благоприятную обстановку для правильного (если и не вполне свободного) развития прекрасных качеств, свойственных нашему народу, тех качеств, которые поразили мир во время обороны Севастополя и Камчатки. Тех качеств, которые старательно вы­травлялись в солдатах бессмысленной муштрой, па­лочной дисциплиной и беспрерывными парадами.

Флотская служба необходимо требовала от моря­ка разносторонних знаний, образованности, и нужно сказать, что морские офицеры отличались большой культурой.

Кроме того, постоянное общение офицеров и матро­сов на судне, а также прямая зависимость успешно­сти и безопасности плавания от их взаимного доверия и взаимного понимания поневоле создавали во флоте обстановку, совершенно отличную от той, которая существовала в армейских и особенно гвардейских частях.

«Пора перестать считать себя помещиками, а ма­тросов крепостными, – говорил Нахимов. – Матрос... вот кого нам нужно возвышать, учить... возбуждать в них смелость и геройство, ежели мы не себялюби­вы, а действительно слуги отечества». «Матрос есть главный двигатель на корабле, а мы только пружины, которые на него действуют».

Необыкновенная для тех времен спаянность и де­мократизм объединяли моряков. Во флоте между подчиненными офицерами и начальством не было принято величание чинами. Звали друг друга просто по имени и отчеству.

Немало, правда, было во флоте жестоких и неве­жественных николаевских служак, но не им принад­лежала ведущая роль.

В Балтийском флоте, где велика была прослой­ка замкнутой и чопорной касты остзейских немцев, таких «деятелей» было больше. В Черноморском – меньше.

Невельской с его горячей, прямой и великодуш­ной натурой глубоко воспринял лучшие традиции флота.

Начиная с 1829 года, с шестнадцатилетнего возра­ста, Невельской ни одного лета не провел на берегу. Он плавал на судах корпусной эскадры, затем на ко­раблях «Михаил», «Кульм», «Прохор» и выделялся среди товарищей неутомимым трудолюбием и зна­ниями.

В 1836 году Невельской окончил высшие офицер­ские классы и был произведен в чин лейтенанта. Со­вершенно неожиданно, без всякой протекции и домо­гательств со своей стороны, Невельской был назна­чен на фрегат «Беллона». Многие офицеры, стремив­шиеся получить это назначение, теперь явно завидо­вали ему.

А «неистовый Геннадий» не проявлял особенного восторга. Более того, ходили слухи, будто он в тесном кругу говорил, что, несмотря на всю лестность этого назначения, предпочел бы пойти в дальнее, многолет­нее плавание.

В чем же было преимущество этого назначения?

Николай I все внимание уделял армии и довел ее своими попечением до состояния почти полной бес­помощности и развала.

К счастью для флота, царь сам никак не мог вплотную заняться морскими силами страны. Но он желал и здесь проявить свою августейшую благо­склонность.

В 1831 году Николай назначил своего четырехлет­него сына Константина генерал-адмиралом флота и шефом гвардейского экипажа. Теперь он был уверен, что дело пойдет на лад.

Особым доверием у царя пользовался начальник морского штаба А. С. Меншиков, циничный и бес­принципный придворный остряк, человек без всякого морского образования. По приказу его величества он охотно брался за любое дело, не имея ни малейшего представления о том, как с ним справиться.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.