Рассказы про «Катюшу»

Сонкин Михаил Евгеньевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассказы про «Катюшу» (Сонкин Михаил)

Военный грузовой автомобиль, мчавшийся по Москве, свернул на

заснеженную и пустынную улицу Фурманова. Сугробы баррикадами перекрывали

дорогу, лежали вдоль заборов, возвышались до окон первых этажей зданий.

Грузовик то и дело замедлял ход: передние колеса зарывались в снег, а

задние буксовали.

У подъезда дома № 3/5 автомобиль остановился. Из кабины вышел

подполковник. За ним из кузова выскочили на снег старший лейтенант и

сержант. Удостоверившись в правильности адреса, они вошли в парадное.

Квартира 21. Табличка на дверях... Казалось, чего проще нажать кнопку

или постучать; дверь откроется, и тогда...

— «Здрасте, мы за песней...» Так что ли придется начать? — шутя

проговорил подполковник Дроздов, глава этой необычной делегации.

— Да, нечего сказать, задача, — произнес сержант Калинников,

невысокого роста чернобровый парень.

— А по мне любое поручение — приказ, — сказал старший лейтенант. — И

ничего тут зазорного нет. К тому же песня для фронтовиков...

— Вот ты первый и докладывай, — решительно предложил Дроздов.

— Нет, нет, — возразил старший лейтенант. — Я растеряюсь. Ведь

поэт...

— Ну и что же? — перебил Дроздов.

Разговор прервался неожиданно: подполковник нажал кнопку звонка, и

все мгновенно смолкли.

Дверь открыла немолодая женщина в ватнике и в пуховом платке. На

вопрос, дома ли Михаил Васильевич, она ответила утвердительно и пригласила

пройти в комнату направо.

По тому, как она встретила нежданных гостей, нетрудно было

догадаться, что военные в этой квартире совсем не редкие гости.

...Происходило это в конце декабря 1943 года. В Москву со Второго

Прибалтийского фронта была послана группа гвардейцев-минометчиков. Среди

прочих дел фронтовики имели необычное задание:

— Побывайте у поэта Михаила Васильевича Исаковского и передайте ему,

Что без новой песни нам никак нельзя, — в шутку и всерьез напутствовал

генерал. — Зовите поэта в гости. А если он поехать не сможет, сами

расскажите про наши дела. Но без песни не возвращайтесь.

И вот фронтовики в гостях у Исаковского.

В небольшой комнате, заставленной книжными шкафами, было прохладно.

На плечи Михаила Васильевича накинута шуба. При каждом его движении она

спадала, и ему приходилось вновь набрасывать ее на плечи.

— Нет, нет, не раздевайтесь, — предупредил Исаковский, когда гости

стали искать вешалку. — К сожалению, у нас не тепло.

— Мы привычные, — храбро заметил Калинников и посмотрел на

подполковника. Тот тоже снимал с себя шинель.

— ...Так что об нас не беспокойтесь, — уверенней добавил сержант.

— Если настаиваете, — улыбнулся Исаковский, — пожалуйста.

Разделись. Сели к столу.

— То, что вы с фронта, сам вижу. Но с какого, разрешите узнать?

Все трое переглянулись и облегченно вздохнули: хорошо, что поэт

заговорил первым. Теперь будет легче.

— Второго Прибалтийского...

— На Ригу пойдем! — бойко сказал сержант Калинников, но, встретив

взгляд подполковника, добавил, и на этот раз не столько для поэта, сколько

для своего начальника: — Раз Прибалтийский, значит путь наш к берегам

Балтийского моря, а там Риги никак не миновать.

— Мне нравится эта ваша уверенность, — улыбнулся Исаковский. — А вы

кто будете?

— Командир боевой машины сержант Калинников.

— Должен заметить, что один из наших самых отважных гвардейцев,

командир «катюши», — сказал подполковник.

— Он у нас фрицев подчистую косит и фамилии не спрашивает, —

отрекомендовал старший лейтенант.

Калинников покраснел, встал и неожиданно громко проговорил:

— Товарищ поэт...

Это прозвучало так, словно он обращался к своему командиру полка.

Все рассмеялись. Калинников тоже.

— Очень рад познакомиться с командиром «катюши», — заинтересованно и

тепло произнес Исаковский.

— Так я что... — волнуясь, и на этот раз уже совсем тихо проговорил

Калинников.

— Дело у нас к вам вот какое, — начал подполковник. — Наш генерал от

имени гвардейцев приказал передать вам приглашение приехать на фронт,

чтобы написать новую песню про «катюшу». А то как-то неловко получается.

Называемся мы «катюшечниками», а песня, от которой название пошло, старая,

довоенная... Сами понимаете...

— Я слышал, что на фронте на мотив «Катюши» поют что-то новое, —

сказал Исаковский.

— «Разлетелись головы и туши»? — вмешался Калинников. — Так это ж

пародия!

— А что бы вы хотели?

— Такую, чтоб прямо про нас говорила, чтоб меткая была и серьезная.

Михаил Васильевич остановил взгляд на сержанте и долго, пристально

смотрел на него.

Стало тихо. Фронтовики ждали, что скажет поэт.

— Понимаю, друзья мои. Спасибо за приглашение. Но сейчас, к

сожалению, принять его не могу. Я нездоров. Уже второй месяц не выхожу на

улицу. И вряд ли скоро смогу куда-нибудь поехать. А насчет песни вы

правы...

О том, что по сердцу пришлось

И разговор зашел о том, откуда имя «катюша» пошло.

— Никто приказов на этот счет не издавал, — улыбнулся подполковник

Дроздов. — Если собрать сто фронтовиков и спросить, как, по их мнению, это

случилось, — будет сто разных ответов. Все, впрочем, припомнят, что это

произошло примерно в одно и то же время и что всем одинаково полюбилось

это имя. Думаю, из всех распространившихся версий наиболее правдивая та,

что связывает появление названия оружия с названием вашей довоенной песни.

Говорят, песня, как и человек, имеет свою судьбу: незаметно ее рождение,

но если она по сердцу придется, народ разносит ее по всему свету; она

долго живет. Так случилось и с довоенной песней про Катюшу. Рассказ о

верной любви простой русской девушки к бойцу, который «на дальнем

пограничье» бережет нашу родную землю, тронул сердца, и песня быстро

разнеслась по городам и селам.

Но вот грянула война, в первые же дни на фронтах появилось новое

оружие — реактивное, и случилось то, что и раньше не раз бывало в истории

техники: младенцу не сразу нашли имя. Официально батареи, дивизионы и

полки реактивной артиллерии с самого момента их формирования назвали

гвардейскими минометными частями. Отсюда появилось название «гвардейские

минометы». Странно звучало бы «гвардейская пушка» или «гвардейский

автомат». Но с «гвардейскими минометами» свыклись: во-первых, не было

другого названия, во-вторых, снаряд для новой артиллерии внешне был похож

на мину. Когда же фронтовики увидели эти «минометы» в действии, когда

разнеслась молва об их необыкновенной мощи, официальное название как-то

сразу стало забываться. Почему?

— В самом деле, почему? — оживился поэт. — Рассказывайте, это очень

интересно.

Исаковский вновь поправил на плечах шубу, откинулся на спинку стула и

положил на колени блокнот. Блокнот был открыт, и Дроздов случайно увидел:

там уже есть какие-то записи. «Фрицев подчистую косит», — прочел

подполковник. Это были слова, которые обронил старший лейтенант,

характеризуя Калинникова.

— Нужно вспомнить, в какое время появилось на фронтах наше оружие, —

продолжал подполковник. — Фашисты опустошали советские города и села. Мы

вели трудные бои. Тяжело, очень тяжело было... И вот по фронтам

разнеслось, что в нашей армии появилась какая-то необыкновенная пушка.

Сама она необычная и снаряды непривычные: когда летят — позади остается

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.