Колокольчик

Алексеева Адель Ивановна

Серия: Страницы истории нашей Родины [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Колокольчик (Алексеева Адель)

расскажу вам о девочке, дочери деревенского куз-

неца, которая стала одной из самых известных

актрис России в восемнадцатом веке.

Театры были тогда далеко не во всех городах.

Вот почему при домах богатых людей стали стро-

ить небольшие театральные сцены. А играли на

этих сценах, «на киятре», как тогда говорили,

слуги князей и графов, крепостные артисты.

В Москве, близ Останкинской телебашни, находится Останкин-

ский дворец-музей творчества крепостных. Двести лет назад этот дво-

рец принадлежал графу Шереметеву. В этом дворце в крепостном

театре и играла Прасковья Ивановна Ковалёва-Жемчугова, замеча-

тельная актриса того времени.

Коротка была жизнь актрисы — трудно жить народному таланту

в крепостной неволе.

КОВАЛЁВЫ

те времена в России на тысячи вёрст простира-

лись леса. Реки, луга и пашни вдоль рек, дере-

вушка — и снова леса. Были, конечно, и города,

но мало их, встречались редко. А так — всё леса,

да пашни, да деревушки, да снова леса...

В одной из таких деревушек, в семье кузнеца,

и родилась будущая актриса.

Сколько помнит себя девочка, вокруг тёмные стены да светлые

окна. Стены избы тёмные оттого, что по вечерам жгли лучину. А окна

светлые оттого, что родные места славились мастерами по дереву. Ук-

рашали мастера свои избы затейливыми резными наличниками. Не ве-

лико и украшение, а всё веселее жить.

Часов в деревне не было. Часами было солнышко. Розовел небо-

склон рассветом — шли в поле крепостные крестьяне. Со стариками и

старухами, с малолетними детьми. Садилось за дальний лес солныш-

ко — семья собиралась за столом.

Щи хлебали из глиняной чашки. Ели кашу. Жевали молча. Пяте-

ро детей в избе, а за столом тихо. Грозен отец, сидящий во главе сто-

ла. Чуть не так — а ну-ка ложкой, да по лбу. Не до веселья. Да и то

сказать — устали за день.

Старшая дочка положила ложку. Отец строго взглянул:

— Дадено — ешь!

Слово отца — закон. Взяла Прасковья ложку, и снова — за кашу.

Иван Ковалёв работал у барина кузнецом. Приходили к нему из

окрестных деревень — коня подковать, скобу выковать, косу, ковш. От

слова «ковать» и прозвище ему дали — Коваль. А потом фамилия по-

явилась — Ковалёв.

И вся семья была — Ковалёвы.

огда праздник и не надо работать на барщине,

мать весело скликала дочерей:

— Прасковья! Матрёна!

В руки — лукошки плетёные, на ноги — лапти

липовые, и — в дорогу! В дальний лес!

В лесу Параша находила свою любимую поля-

ну. Там стоял её любимый клён. Небольшое,

стройное, складное, ровненькое дерево, всё будто облитое листьями.

Нигде — ни в саду, ни в лесу среди иных деревьев такого дерева не

найдёшь. Только здесь, на светлой поляне. На воле! Паша любовалась

милым клёном, обнимала его.

А вокруг столько разных птиц!

— Фьють!.. Чив, чив!.. Зью, зью!..

Она вторила им. Казалось, птицы принимали её в свой хор. Паша

радовалась и чувствовала себя вольной, как птица.

Тут сестра и мать звали Парашу:

— Ау! Ау!

Шли к озеру. Садились на берегу, перебирали грибы и любовались

тихими водами. Облака белыми шапками неспешно плыли в озёрной

воде. Синий лес глядел на них не сердито, не угрюмо, а с тайной ду-

мою. О чём была дума? Кто знает... Небось о воле, счастье, о радости

жить?

Низким грудным голосом, протяжно и как бы нехотя запевала

Матрёна Ивановна:

Шла утица по бережочку,

Шла утица по крутому.

Ей начинали подпевать девочки, всё скорее, всё веселее пригова-

ривая:

Вы ути, ути, ути, ути, ути,

Вы куда ушли, ушли, ушли, ушли?..

А потом замедляли песню:

Воротитеся назад,

Гуси серые летят!

Паша брала высоко и тонко, а мать низко. Красиво звучала песня!

Параше, когда она пела, виделся клён на любимой поляне, вырос-

ший под ласковым солнцем широко и вольно. Слышался шелест вет-

вей, плеск озёрных вод, шум крыльев пролетающих птиц.

— Колокольчик ты мой! — обнимала дочку мать.

тук!-стук!-стук!— похоже, ехала бричка.

Отец выглянул в окно.

— Управляющий!

Все всполошились.

Бричка стала.

Иван вышел на крыльцо. В бричке с управ-

ляющим сидел ещё кто-то — незнакомый. Управ-

ляющий сразу приступил к делу.

— Барин повелели детей, которые к танцам и пению расположены,

доставить на киятр!

— Чо есть тако — киятр?

— Киятр — это где поют и пляшут. Дурак!

— О! — второй гость протянул к Параше руку. — Глазки подобны

сливам. Пой!.. Можешь?

Параша растерянно взглянула на мать. Обе были напуганы. Тогда

отец подтолкнул дочь и басом завёл:

Ка-лин-ка, калин-нка...

Мать нерешительно подтянула:

В саду ягодка малин-ка...

Параша одна высоко, с переливами продолжила:

Под сосною, под зеленою

Спать положите вы меня...

— О!.. — сказал человек в туфлях с пряжками. Пряжки эти Пара-

ше особенно запомнились. Никогда не доводилось ей видеть таких

пряжек.

— Барин! Зачем графу надобны наши детки? — робко спросила

Матрёна Ивановна.

— Веселить надобно графа, киятр они хотят! Кто господину услу-

жить должен? Слуги, холопы его! Вы есть собственность графа Шере-

метева. Вы есть то же, что... эта скамейка или эта деревня, лес.

Управляющий повернулся к девочке:

— Собирайся! Будешь жить как барыня. Грамоту учить, музыку,

манеры господские.

Тут только отец с матерью поняли, что их любимую дочь хотят

куда-то увезти. Мать побледнела, хлопнулась в ноги гостю:

— Помилуй, батюшка, да как же мы без неё? Без цветочка, без

колокольчика нашего?

— Молчи, дурища! Да знаешь ли, где она жить будет? Что есть-

пить будет? Собирай в дорогу. Барыней будет твоя девчонка.

Вечером Иван Ковалёв пришёл из своей кузницы почерневший,

Алфавит

Похожие книги

Страницы истории нашей Родины

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.