Крестная мать

Барабашов Валерий Михайлович

Серия: Современный российский детектив [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Крестная мать (Барабашов Валерий)

Либрусек

Валерий Михайлович Барабашов

Крестная мать

Роман

Глава первая

Труп сына, Ванечки, привезли из Чечни глубокой ночью, шестнадцатого декабря[1]. Татьяна с Алексеем давно уже спали, когда в прихожей несмело, по-ночному, тренькнул звонок. Татьяна, спавшая на диване в гостиной, приподняла голову — приснилось, что ли? Но звонок повторился, и она, накинув халат, сонная, подошла к двери, спросила негромко: «Кто?»

— Морозовы здесь живут? — спросил мужской голос.

— Да, здесь. А что?

— Откройте, пожалуйста. Я из военкомата. Майор Щербатых.

— Какой еще военкомат? Третий час ночи.

— И все же, откройте. — Голос за дверью был вежливым и настойчивым.

Татьяна пошла будить мужа. Тот по-военному быстро поднялся, натянул в полумраке спальни трико, вышел в прихожую, прихватив по пути из ящика с инструментами молоток.

На ярко освещенной лестничной площадке стояли два офицера: майор с общевойсковыми красными петлицами и старший лейтенант в пятнистой униформе.

У Татьяны от дурного предчувствия сжалось сердце. Прижав руки к груди, она спросила враз осевшим, дрогнувшим голосом:

— Ванечка… Что с ним? Ранен?

Офицеры молчали. Потом майор, по сумрачному лицу которого ходили желваки, глянул на Алексея, ища в нем, мужчине, опору и поддержку.

— Можно мы войдем?.. С нами врач. Леонтьев, позовите доктора.

Старший лейтенант повернулся, бросился вниз по лестнице, а майор вошел в квартиру. Татьяна, которую мгновенно затрясло, деревянными, непослушными руками свернула постель на диване, а Алексей подхватил ее и унес в спальню. Майор осторожно сел, снял шапку. Татьяна — бледная, с испуганными глазами — хрипло переспросила:

— Сынок наш… Жив?

— Нет. — Майор Щербатых покачал аккуратно стриженой темноволосой головой. — Он погиб, Татьяна Николаевна. Мужайтесь. И вы, Алексей Павлович.

Татьяна в ужасе отшатнулась, вытянула руки, как бы защищаясь ладонями от этого незваного ночного гостя, от той страшной вести, которую он принес в их дом.

— Не-ет! Не-е-е-ет! — вырвался из груди женщины сдавленный стон, в котором еще жила надежда, маленькая вера в то, что эти военные ошиблись адресом, что Морозовых в городе много, что они во всем разберутся, извинятся и уйдут. Но майор Щербатых не уходил.

Появился в комнате и старший лейтенант, а с ним молодой человек в белом халате и с чемоданчиком в руках. Он молчком сел на диван, открыл потертый свой чемоданчик, и на всех дохнуло больницей, запахом лекарств, большой бедой.

Татьяна уже полулежала на диване, хватая раскрытым ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Она судорожно нашла руку мужа, и Алексей, сам бледный и трясущийся, сжал ее мертвенно-белые, похолодевшие пальцы, пробормотал:

— Таня, родная, это еще надо проверить… Как же так, месяц назад мы получили от него письмо… Ваня ничего такого не писал.

Врач деловито и умело сделал Татьяне укол, поднес к ее лицу ватку с нашатырем, глянул и на Алексея:

— Вы как себя чувствуете?

Тот махнул рукой, поднялся. Шатаясь, пошел на кухню, за сигаретами. Сломав три-четыре спички, наконец закурил, жадно, глубоко затянулся.

— Сынок… Он где? Куда мне за ним ехать?

— Он здесь, мы привезли, — сказал майор.

Врач остался с Татьяной — она, оглушенная известием и лекарством, медленно водила головой туда-сюда, запахивала на груди халат, повторяла:

— Ванечка… Сыночек… Кровинушка моя!

И вдруг закричала, завыла по-звериному на весь дом так, что через минуту-другую явились к Морозовым перепуганные, кое-как одетые соседи.

Алексей спустился с офицерами вниз. У подъезда стоял военный грузовик, крытый тяжелым серым тентом, возле машины топтались трое рослых молчаливых солдат. Они расступились, увидев отца погибшего, сочувственно и молча смотрели на него. Задний борт машины был уже открыт, цинковый гроб придвинут к краю.

— Леонтьев, командуйте, — негромко распорядился майор Щербатых, а старший лейтенант, в свою очередь, что-то сказал солдатам. Те, по-прежнему молчком, беззвучно взялись за гроб.

— Два часа назад самолетом доставили, — говорил Щербатых Алексею. — Нам звонили, мы были в курсе, машину приготовили. Этим же самолетом и раненых привезли.

Наверху, на втором этаже, кричала Татьяна.

Солдаты со старшим лейтенантом внесли гроб в квартиру, поставили его у стены, на приготовленные кем-то табуреты. Татьяна, уже одетая в черное, рухнула перед гробом на колени, зашлась в надрывном горьком плаче. Из домовины, через стеклянное окошко, смотрело на нее и рыдающих соседок, неестественно-белое, постаревшее лицо Ванечки Морозова — девятнадцатилетнего парня, рядового российской армии, меньше года назад ушедшего из этой вот квартиры, тесной и темноватой «хрущевки», на военную службу.

— Ванечка… Сыночек… Да как же это, кровинушка моя? Зачем же ты приехал к своей маме неживой, родненький мой? Я ведь ждала тебя здорового, еще письма от тебя ждала-а… Ты же недавно писал мне, что все у тебя хорошо, что не беспокойся, мама, за меня, ничего со мной не случится-а-а… Ванечка-а…

Ванечка лежал безмолвный и строгий, на мертвом лице его застыла печаль и предсмертные страдания — наверное, ему было очень больно, когда он умирал, понимая, что никто уже не сможет ему помочь. И в этой застывшей маске страдания был укор всем живым, стоявшим сейчас у гроба, сквозь слезы смотревшим на забинтованный лоб, на припухлые губы, ссадину на щеке.

— Он двенадцатого числа погиб, — негромко рассказывал плачущему Алексею старший лейтенант, но слушали его все, кто находился сейчас в комнате. — Мы только вошли в Грозный, закрепились на окраине. Перед этим колонну нашу обстреляли, были жертвы, комбата убило… В ваш город «борта» два дня не было, а то бы мы раньше его привезли, Ваню вашего… Меня и самого в тот вечер ранило, а так бы меня не отпустили. Но меня легко зацепили, в плечо, кость не задета. Заживет.

— А солдаты… что, тоже из вашей части? — спросил Алексей.

— Нет, эти местные, из вашего гарнизона. Я один с Ваней летел. В Моздоке мне сказали: там встретят. Раненых много, почти семьдесят человек привезли. Их сразу в госпиталь, а мы, вот, к вам.

— Зачем же нам эта война в Чечне? — с сердцем спросила соседка Морозовых, Наталья, — седая дородная женщина. — Пусть бы сами политики и стреляли. Что же они нашими детьми прикрываются? Я Ванечку с рождения помню, крохотульку вот такого на руках держала. Как Татьяне пережить такое? Он у нее один-единственный был, а ей уж сорок… или сорок один, я не помню точно.

— У начальства, конечно, свои интересы, — хмуро отвечал офицер, но по тону его чувствовалось, что приказы своих командиров он не осуждает. — Но то, что я успел увидеть в Чечне… Нет, там иначе порядок не наведешь, поверьте на слово. Все вооружены, банда на банде, над русскими измываются…

— Что же они, эти «дерьмократы», сначала оружие там оставили, вооружили Чечню, а потом таких как Ванечка несмышленышей наводить порядок послали. Да и вас тоже, товарищ офицер, — не унималась Наталья.

— Ну ладно, Наташа, ладно, — стал мягко урезонивать разошедшуюся соседку Алексей. — Не на митинге… Вы расскажите, — обратился он к Леонтьеву, — как наш сыночек погиб?

— Да как, — стал рассказывать старший лейтенант. — Я думаю, он и сегодня был бы жив-здоров, если бы в тот день беда с этими чеченками не приключилась.

— С какими чеченками? — спросил Алексей удивленно.

— Да с обыкновенными, из Грозного, — офицер говорил тихо, но голос его слышали все. — Дело было к вечеру, сумерки такие синие, там быстро темнеет. Кругом — грязь, разбитые дома. Мы, рота наша, — в одном из полуподвалов сидим. Перестрелки в тот момент на нашем участке не было. Часа полтора назад… да, примерно, артиллерия наша и чеченская гвоздили друг друга, а мы, десантники, сидели, ждали команду. Тишина, никакого движения на улицах. Хоть и стемнело уже, но фигуры людей еще можно рассмотреть. Вот мы и видим: недалеко, по улице, — две женские фигурки с санками. Тащат что-то. Никто в них не стрелял. Да и зачем в женщин стрелять? Торопятся куда-то, бегут, ну и Бог с ними. Хотя тут им, в районе боевых действий, совсем делать нечего.

Алфавит

Похожие книги

Современный российский детектив

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.