Потерять и найти

Дэвис Брук

Серия: Читать интересно! [0]
Жанр: Современная проза  Проза    2015 год   Автор: Дэвис Брук   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Потерять и найти (Дэвис Брук)

Brooke Davis

LOST AND FOUND

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Zeitgeist Media Group Literary Agency, при участии Peacock Consulting sprl.

Часть первая

Милли Бёрд

Пес Милли, Рэмбо, стал ее самым первым Мертвым. Она нашла его как-то утром на обочине. Туман привидением кружил над изувеченным тельцем, и казалось, на него упало небо. Пасть и глаза Рэмбо были широко раскрыты, будто он лаял, левая задняя лапа изогнулась под странным углом.

Туман над ними поднимался, облака на небе сгущались, и Милли гадала: не растает ли Рэмбо в тумане и дожде?

Только когда она притащила собаку домой в своей школьной сумке, мама решила поведать ей о том, как устроена жизнь.

– Он теперь в лучшем мире! – объясняла она, перекрикивая вой пылесоса.

– В лучшем мире?

– Что? Да. В раю, милая. Ты что, про него не слышала? Вас вообще чему-нибудь учат в этой никчемной школе? Подними ноги. Он в собачьем раю, где собачьи галеты никогда не кончаются и собачки ходят в туалет где вздумается. Все, опускай. Опускай, говорю! Ну вот. Вместо кучек они повсюду оставляют эти самые галеты и целыми днями только и делают, что бегают и едят кучки других собак. То есть галеты.

Милли на секунду задумалась.

– А тут они что делают?

– Что? Ну… Сначала они должны все это заслужить, и только потом их заберут в лучший мир. Это как «Последний герой», только в собачьей версии.

– Значит, Рэмбо на другой планете?

– Ну… да. Вроде того. Ты что, и правда не слышала про рай? Ну, про то, что Бог сидит в облаках, а дьявол – где-то там под землей?

– А можно мне на новую планету к Рэмбо?

Мама выключила пылесос и уставилась на Милли.

– Только если у тебя есть космический корабль. У тебя он есть?

– Нет, – опустила голову Милли.

– Значит, нельзя.

Несколько дней спустя Милли выяснила, что Рэмбо вовсе не на другой планете, а у них на заднем дворе, кое-как прикрытый старыми газетами. Когда Милли аккуратно их приподняла, то увидела не того Рэмбо, к которому привыкла, а гниющего, сморщившегося, изъеденного червями.

С тех пор она тайно ходила к нему каждую ночь и сидела рядом, пока его тело превращалось в ничто.

Ее вторым Мертвым стал переходивший дорогу старик, которого сбила машина. Когда его отбросило в сторону, ей показалось, что он улыбнулся. Его шляпа приземлилась на дорожный знак, а трость завертелась в танце возле фонаря. А потом безжизненное тело рухнуло на тротуар.

Милли побежала вперед, продираясь через ноги охающих прохожих, и присела у его головы. Заглянула старику в глаза. Он смотрел на нее в ответ, будто нарисованный. Она коснулась пальцами его морщинок и подумала: почему их так много?

А потом ее от него оторвали. Велели закрыть глаза – ох, ведь она еще совсем малышка!..

По пути домой Милли решила, что пора спросить папу о человеческом рае.

– Послушай, дружок, есть рай и есть ад, – ответил отец. – В ад попадают плохие люди – ну, всякие там преступники, мошенники и дорожные инспекторы. А в рай попадают хорошие – как ты да я, да та приятная блондинка, которая готовит еду по телику. Что там делают? Ну… в раю, например, можно поболтать с Богом и Джими Хендриксом, а еще и наесться пончиков до отвала. А в аду придется танцевать макарену. Вечно. Под ту дурацкую песню из фильма с Джоном Траволтой.

– А куда попадет тот, кто и плохой, и хороший?

– Что?.. Э-э… не знаю. В «Икею»?

– Ты поможешь мне построить космический корабль?

– Погоди, дружок. Давай, когда реклама начнется.

Скоро Милли заметила, что всему вокруг нее приходит конец: жучкам, апельсинам, елкам, домам и почтовым ящикам, путешествиям на поездах, фломастерам, свечкам, пожилым людям, молодым и всем остальным.

Тогда Милли не знала, что как только в «Книге Мертвых» окажется двадцать семь существ (среди которых паук, птица, бабуля и соседская кошка Гертруда), ее папа тоже станет Мертвым. Не знала, что запишет его имя рядом с номером двадцать восемь, растянув слова «МОЙ ПАПА» сразу на две страницы. Не знала, что какое-то время не сможет делать ничего, кроме как смотреть на буквы, которые совсем скоро потеряют всякий смысл. И что запишет она его в книгу, сидя с фонариком возле родительской спальни и слушая, как мама притворяется спящей.

Первый день ожидания

Иногда Милли воображала, что они, как точки в раскрасках, соединены линиями. Себя она всегда считала Первой точкой. Маму – Второй, а папу – Третьей. Часто, когда они смотрели телевизор, линия выходила глубоко из живота Первой точки, оборачивалась вокруг двух других и снова возвращалась к Первой, делая из них треугольник.

Пока Милли бегала по дому, болтая огненными кудряшками, линии между точками обвивались вокруг мебели. Когда мама сказала: «Может, хватит, Миллисента?» – треугольник превратился в огромного динозавра. А когда папа сказал: «Иди ко мне, дружок, присядь» – треугольник стал большим бьющимся сердцем. Бу-бум.

– Бу-бум, – прошептала Милли, неуклюже подпрыгивая в такт его ударам.

Она устроилась между Второй и Третьей точками на диване. Третья точка взяла Первую за руку и подмигнула ей. Сменяющие друг друга картинки в телевизоре освещали его лицо в полумраке. Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум.

* * *

В Первый день ожидания Милли стояла точно в том месте, где ее оставила мама. Прямо рядом с Трусищами для Огромных Тетенек, напротив манекена в гавайской рубашке.

– Сейчас вернусь, – сказала мама, и Милли ей поверила.

Сегодня Вторая точка была в золотистых туфлях, поэтому, когда шла, эти туфли взрывались маленькими вспышками света.

Вот она идет к стойке с духами – бум! – мимо отдела с мужской одеждой – бу-у-ум! – и скрывается из виду – ба-бах!

Линия между точками натянулась, и Милли смотрела, как она становится все тоньше, превращаясь в бледный штрих.

Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум.

Милли никогда не забудет мгновение, когда ее мама становится все меньше и меньше… Мгновение это будет то и дело возникать у нее перед глазами в течение всей жизни. Когда в фильме кто-нибудь скажет: «Сейчас вернусь». Когда ей будет за сорок и, глядя на свои руки, она вдруг поймет, как похожи они на чьи-то другие. Когда у нее появятся глупые вопросы, а задать их будет некому. Когда она будет плакать. Смеяться. На что-то надеяться. Наблюдать, как солнце садится над водой, и чувствовать необъяснимое волнение.

При виде раздвижных дверей в магазинах ей всегда будет не по себе. И когда она ощутит первые нежные прикосновения мальчика, то представит, как он исчезает далеко-далеко за горизонтом. Уменьшается, пропадает.

Но ничего этого она еще не знала. А знала то, что устала стоять. Милли сняла рюкзак и забралась под вешалки с Трусищами для Огромных Тетенек.

Мама рассказывала, что есть тетеньки, которые едят целые ведра жареной курицы, поэтому животы у них такие большие, что им не видно собственных трусов. Наверно, это для них шьют огромные трусищи.

Сама Милли никогда не видела ведер с жареной курицей.

– Но очень хочу, – произнесла она вслух, легонько касаясь шелковой ткани. – Когда-нибудь.

Там было хорошо – под огромными трусищами. Они висели у нее над головой, так близко к лицу, что их кружева подрагивали от ее дыхания.

Милли открыла рюкзак, достала пакетик сока, который положила мама, и выпила его через соломинку. В просветах между трусищами виднелись гуляющие туда-сюда ноги. Одни шли куда-то, другие – никуда. Одни пританцовывали, другие подпрыгивали, притоптывали и поскрипывали. Ножки, ножищи и обычные ноги. Кроссовки, каблуки, сандалии. Красные туфли, черные туфли, зеленые туфли. Не было только золотистых, и ничего не вспыхивало.

Мимо пробрела пара ярко-синих резиновых сапожек, и Милли покосилась на собственные.

Алфавит

Похожие книги

Читать интересно!

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.