Сижу на нарах...

Горбовский Глеб Яковлевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сижу на нарах... (Горбовский Глеб)

Глеб Яковлевич Горбовский

Сижу на нарах (из непечатного)

Глеб Горбовский

СИЖУ НА НАРАХ…

(Из непечатного)

Из книги «Зеленая муха» (русские алк'oголи) Фонарики ночные

Когда качаются фонарики ночные

и темной улицей опасно вам ходить, –

я из пивной иду,

я никого не жду,

я никого уже не в силах полюбить.

Мне лярва ноги целовала, как шальная,

одна вдова со мной пропила отчий дом.

А мой нахальный смех

всегда имел успех,

а моя юность пролетела кувырком!

Сижу на нарах, как король на именинах,

и пайку серого мечтаю получить.

Гляжу, как кот, в окно,

теперь мне все равно!

Я раньше всех готов свой факел погасить.

Когда качаются фонарики ночные

и черный кот бежит по улице, как черт, –

я из пивной иду,

я никого не жду,

я навсегда побил свой жизненный рекорд!

1953, Череповец

«Лежу на дне коньячной речки…»

Лежу на дне коньячной речки.

То рыбы надо мной, то жабы.

То восхитительные речи

руководителей державы.

Я ощущаю толщу фальши,

хлебнув – утешного – истошно!

И посылаю всех подальше.

И засыпаю осторожно.

10 апреля 1961

«Человек уснул в метро…»

Человек уснул в метро,

перебрав одеколона.

От него – его нутро

развезло, определенно.

Ночью выключили свет,

затворили вход и выход.

Кутал спящего, как плед,

продувной тоннельный вихорь.

И всю ночь ему, лучась,

отпускное снилось лето

и какая-то запчасть

от невыйгранной «Победы».

И всю ночь, как фараон,

он лежал в своей могиле.

А над ним не спал закон,

оставаясь в прежней силе.

1960

Про султана

У султана было триста жен.

Был фонтан и голубой бассейн.

Только был он главного лишен –

не употреблял султан портвейн!

Жаль султана.

Звонкий автомат

не выбрасывал ему салат.

Жаль султана.

«Красная стрела»

не везла его и не везла.

В США не делал он визит,

где сидит Рокфеллер-паразит,

виски пьет, ест желтое желе…

А султан лежит в сырой земле!

У султана было триста жен.

Пили все из общего котла.

Но одна из них пила… крюшон,

потому как в партии была.

1960

Юность

Пили водку, пили много,

по-мужицки пили, с кряком

А ругались только в бога,

ибо он – еврей и скряга.

Кулаки бодали дали,

кулаки терзали близи.

На гвозде висевший Сталин

отвернулся в укоризне.

Пили водку, пили смеси,

пили, чтоб увидеть дно…

Голой жопой терся месяц

о немытое окно.

1954

С гонорара

Накуплю вещей-предметов:

мягкогрудую тахту,

десять штук вождей-портретов,

что не дремлют на посту;

обрету бокалы-рюмки,

а в кредит – презерватив.

Государственные брюки

проявлю, как негатив;

пробреду лихим бульваром

поперек своей судьбы!

Будут встречные мне пары

становиться на дыбы:

как же так! – ходил в лохмотьях,

как же так! – просил на хлеб…

Я состарился в работе,

я, поэт Горбовский Глеб.

Ночь мою клопы сожрали,

белый день – затмил закон.

Где-то, скажем, на Урале –

мой, не найден, миллион.

Под пластом песчанокрасным

он лежит, шероховат…

Заявляю громогласно:

я ужасный мот и хват!

Я найду тот клад красивый

и – пропью его! Он – мой.

Ходит жизнь, качает силой,

как тяжелой булавой.

То меня по шее хрястнет,

то меня бодает в бок…

И уже предельно ясно,

что такое в жизни – Бог.

1963

«Проходя по улице вечерней…»

Проходя по улице вечерней,

глубже я дышу и равномерней.

День меня нахлестывал делами.

Я звенел покорно удилами.

И летел – то рысью, то карьером –

под своим незримым офицером.

…А сейчас по улице прохладной

я иду, душистый и нарядный.

Вспыхивают в окнах абажуры,

пролетают голуби-амуры.

Очень плавно и неторопливо

я зайду в буфет и выпью пива.

А потом под круглыми часами

кто-то посигналит мне глазами.

Далее – по кругу, по порядку –

в раскладную лягу я кроватку.

Ну, а утром – утром все сначала.

Лишь бы в сердце песенка звучала.

1966

«Алеша, сбегай за любовью…»

Алеша, сбегай за любовью,

ступай, найди ее, сыщи!

Не повредит она здоровью,

как третьеводняшние щи.

Алеша сбегал за любовью.

Она… в бутылочке жила.

И заряжала душу новью

под цвет зеленого стекла.

И вот уж я с насущным миром

все ближе… Как гора с горой!

Как будто задница с сортиром.

Алеша, сбегай за другой.

1967

На престольный

Драка за околицей.

Хруст. Поет дубьё.

Тетка Фрося молится

за дитя свое.

Разнесло головушку

палицей Фоме.

Кровушка до донышка.

Все в своем уме.

Дядя Саша гирькою

полоснул во тьму.

Ночь луною-дыркою

свистнула ему.

Драка скоро кончится,

ухмыльнется бес.

Сутки будет корчится

после бури лес.

…Ты очнешься, пьяненький,

в боковушке, плут.

Тут тебе и пряники,

тут тебе и кнут.

Драки нет. На скатерти

самовар пыхтит.

И к… постылой матери

этот милый быт!

1969

Курортное

Напишу тебе открытку,

в синий ящик опущу.

В ней скажу тебе открыто

что – желаю и грущу.

Подойду к ларьку, зевая.

Дерну пива. День прошел.

Денег нету – унываю.

Рупь нашел и – хорошо.

Море пахнет очень плохо.

Море, видимо, с гнильцой

По песку на пляже блохи

продвигаются рысцой.

Я зеваю так отменно.

Блох считаю. Пиво пью.

Через месяц непременно

я кого-нибудь убью.

1964, Новороссийск

В ресторане

Если можно, принесите сигарет!

Уберите эти крошки со стола.

А вот этот непочтительный брюнет, –

почему он нависает, как скала?

Вы решили, что я сник и одинок.

Вы сказали, что я гопник – не поэт.

Я разбавлю вам горчицею вино.

Если можно, принесите сигарет.

Я вас очень попрошу курить под стол.

А иначе… я вам что-нибудь спою.

Я сыграю вашей кепочкой в футбол.

Отойдите, я с утра не подаю.

На столе салат завял, как овдовел.

В лимонаде молча сдохли пузыри.

На эстраде человечек заревел,

словно что-то вырвал с корнем изнутри

Я встаю, слегка ощупав свой бюджет.

Уходи отсюда, Глебушка, дружок.

Если можно, принесите сигарет…

А брюнету мы запишем тот должок.

1963

Песенка про постового

У помещенья «Пиво-Воды»

стоял непьяный постовой.

Он вышел родом из народа,

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.