Путь к Рейхстагу

Кричевский Илья Давидович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путь к Рейхстагу (Кричевский Илья)

Илья Кричевский

ПУТЬ

К РЕЙХСТАГУ

Издательство „Изобразительное иснусство", 1990

Литературная запись Л. КРИЧЕВСКОИ

Илья Давидович Кричевский родился 26 июня 1907 года в городе Чернигове.

Любовь к рисованию зародилась у него еще в раннем детстве. В двенадцать

лет он поступил в городскую студию изобразительного искусства, а в

1925 году в Киевский художественный институт на полиграфический

факультет. В 1927 году Кричевский перевелся на третий курс Высшего

художественно-технического института (Вхутеин) в Москву и в 1930 году его

закончил. Его педагогами были Н. Н. Купреянов, Д. С. Моор, занятия по

рисунку вел П. И. Львов. После окончания института И. Д. Кричевский

участвует в выставках, где экспонируются его рисунки и акварели. В эти

же годы появились и первые оформленные им книги, для которых

характерны поиски нового языка, смелое экспериментирование,

опирающееся на отличное знание художником техники полиграфии.

В первые дни Великой Отечественной войны Кричевский добровольцем ушел

на фронт. Он был сначала сапером, а потом художником газеты «Фронтовик»

3-й ударной армии, проделал нелегкий путь от Москвы до Берлина. В

1942 году вступил в ряды КПСС. Награжден двумя орденами Отечественной

войны II степени, Красной Звезды и медалями СССР. В годы войны

Кричевский создал целую галерею портретных образов воинов, в том числе

героев взятия рейхстага, запечатлел руины поверженного Берлина.

В 1946 году после демобилизации капитан Кричевский вернулся в Москву,

был принят в члены Союза художников СССР, работал в станковой и

книжной графике.

Им созданы автолитографии и станковые серии, посвященные Великой

Отечественной войне. Хочется отметить, что к этой теме художник

возвращается постоянно, используя свои фронтовые рисунки как документальный

материал для создания графических композиций. Его работы хранятся в

Государственной Третьяковской галерее, Центральном музее Революции

СССР, Центральном музее Вооруженных Сил СССР и других музеях и

картинных галереях нашей страны. В 1985 году прошла персональная

выставка И. Д. Кричевского, на которой были представлены работы,

созданные мастером на протяжении полувека.

В последнее время художник опубликовал свои воспоминания о годах

Великой Отечественной войны. В настоящем издании читатель сможет

познакомиться с ними и увидеть фронтовые рисунки Ильи Кричевского.

Собранные вместе, они составляют впечатляющую летопись народного

подвига и творческого подвижничества художника.

НАЧАЛО ВОИНЫ

В то воскресное, июньское утро я, как всегда, сидел и работал. За окном на голубом небе светило

солнце, погода была так заманчива, что хотелось все бросить и пойти с женой в ближайший парк.

Когда я поднялся, чтобы отдохнуть от рисунка, то решил включить примитивный радиоприемник

тех лет. Передача оказалась неинтересной, и я уже было протянул руку, желая убрать звук, но меня остановил неожиданно вторгшийся в эфир голос диктора.

Странность этого вмешательства, усиленная троекратным повторением того, что сейчас будет передано правительственное сообщение, настораживала...

Затем, услышав горестную весть о нападении фашистской Германии, я принял решение отправиться на фронт. Позвонив в Бауманский райвоенкомат, я сказал о своем желании. Ночью оттуда сообщили, что к девяти часам утра мне нужно прибыть на сборный пункт. Спать почти не пришлось.

Жена стала меня собирать в дорогу, а я почему-то решил взять с собой альбом для рисования.

Конечно, это был наивный поступок штатского человека, не знавшего обстановки войны, наверное, сработал «условный рефлекс» художника.

Утром мы пришли в назначенное место—Дом пионеров на Спартаковской площади, превращенный в сборный пункт. В комнате, где находились представители военкомата, взамен оставленного там паспорта мне выдали мобилизационное предписание, в котором значилось, что я направляюсь командиром маскировочной роты в город Гродно.

Получив этот документ, я полагал, что скоро буду отправлен к месту будущих боев, но все оказалось по-другому: меня и всех здесь собравшихся продержали в таком неопределенном состоянии несколько дней (отпуская на ночь домой) и только вечером третьего дня отправили пешком к путям Белорусской железной дороги, где в темноте на неведомой платформе посадили в теплушки и отправили на запад.

Лежа на нарах, я вспоминал незабываемые минуты расставания с женой, и сквозь дымку одолевающего сна возникало ее бледное, заплаканное лицо, такое дорогое и любимое.

Так закончился мой последний день пребывания в Москве— двадцать пятое июня 1941 года.

Вот и прошла первая ночь.

Накануне при погрузке в темноте трудно было разглядеть своих попутчиков, поэтому только сейчас происходило знакомство. В вагоне оказалось несколько женщин, что вносило своеобразное оживление в нашу унылую обстановку.

В теплушке раздвинули двери, и к нам ворвался чистый воздух полей, и утреннее солнце приветливо осветило наш более чем скромный приют на колесах. Общее настроение постепенно поднималось, чему способствовала чудесная погода и начинавшая уже чувствоваться товарищеская связь, которая всех объединяла в преддверии грядущих фронтовых событий.

Мы ехали оторванные от них, наподобие какого-то изолированного, движущегося острова.

Правда, до нас иногда на редких полустанках доходили сбивчивые сведения о боевых делах, но казалось, что все это происходило где-то далеко впереди...

К полудню мы подъехали к станции Орша, дальнейший путь к Смоленску был здесь приостановлен. Станция была переполнена задержанными поездами, что говорило о возникшей напряженной обстановке. Кроме того, нам было слышно, как оттуда раздавались надсадные крики начальников эшелонов, требовавших особого преимущества в продвижении вперед.

Как всегда в таких случаях, пошли догадки, пересуды и неутешительные предположения.

Тревожность всего происходящего отрезвляюще подействовала на обитателей нашей теплушки, мы стали уже понимать, что вступаем в полосу, приближающую нас к той самой войне, о которой имели весьма приблизительное представление.

Еще утром мы полагали, что все заранее предусмотрено и запланировано. Вера в разумность принимаемых мер не допускала мысли, что возможны случаи, подобные тому, какой сейчас происходил.

Но вспомнив наши мытарства в Москве, где было зря потеряно драгоценное время (не говоря уже о моральных и других страданиях), мы невольно задавались вопросом, все ли идет как надо?

И вдруг в довершение всего воздух огласился невыносимым ревом паровозных гудков. Эти душераздирающие звуки обрушились подобно снежной лавине и привели всех в растерянность.

Так война оказалась совсем рядом. Это была воздушная тревога...

Оставаться на путях было опасно, тем более что рядом с нашим поездом находился состав с горючим.

Все бросились бежать к близлежащему поселку и видневшемуся

лесу. Неудачно прыгнув из вагона, я подвернул ногу. Нужно же было этому случиться именно в такой критический момент!

Ничего не оставалось, как, преодолевая сильную боль, заковылять вслед удаляющимся опутчикам.

Воздушные пираты с черными крестами набросились на станцию, дико завыли летящие авиабомбы, и грохот взрывов сотрясал все вокруг. Я не был участником войн, мой опыт ограничивался только военной подготовкой в институте и пребыванием на маневрах во время службы в команде одногодичников.

Невозможно передать, в каком я пребьшал состоянии, но с каждым взрывом росла обида, горькая, как полынь, она растекалась во мне, вызывая негодование.

Попутно вспомнился недавно виденный кинофильм «Если завтра война», где под звуки бравурной музыки наши летчики лихо расправлялись с самолетами врага на его территории. А может, это стратегическая хитрость? Вот-вот появятся наши соколы и разметут фашистских стервятников...

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.