Золотая печать

Шем Айдын

Серия: Нити судеб человеческих [3]
Жанр: Историческая проза  Проза    2007 год   Автор: Шем Айдын   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Золотая печать (Шем Айдын)

Айдын Шем

Нити судеб человеческих. Часть 3. Золотая печать

Глава 1

«…Он сжился со своим купе в этом поезде, скором поезде, с этим купе без радио, с пустым вырезом на том месте задвигающихся дверей, где положено быть зеркалу. Вагон был далеко не новый, и когда состав набирал большую скорость, болезненно стенал, присоединяя мелодию своих скрипов к ансамблю множества звуков, главным из которых был задающий темп подскок колес на стыках рельсов.

Пассажиры приходили и уходили, с необычной, как ему казалось, поспешностью, переночевав одну или две ночи в уютном, несмотря на не укомплектованность, купе. Только однажды юная пара провела на верхней полке целых три дня, занимаясь непрестанно любовью. Он отметил их неумелость в деле, которым они, тем не менее, занимались с полной отдачей духовных и физических сил, и он очень беспокоился, не появится ли в купе какой-нибудь новый пассажир из числа тех, кто сует нос не в свои дела и всегда недоволен окружающими, особенно молодежью. Но обошлось.

Менялись проводники.

Изредка проходил по коридору железнодорожный контролер, заглядывал в соседние купе, смотрел билеты. Но каждый раз при подходе к его открытой двери проводник что-то шептал на ухо проверяющего, и оба проходили мимо. Заглянул однажды таможенник, грубо спросил:

- Чего перевозите?

И, не став дожидаться ответа, помчался дальше по длинной ковровой дорожке.

Однажды он заметил, что воды в реках, над которыми проносился поезд, вроде как бы изменили свой цвет. Он присмотрелся и убедился, что это действительно так. Теперь всматриваясь в течение долинных рек, он проглядывал их до самого дна, порой даже различал серебристые стайки рыб. Потом он обратил внимание на то, что исчез мусор, обычно густо валяющийся вдоль полотна дороги, - куда-то подевались все эти полиэтиленовые пакеты и пластиковые бутылки, которые взгляд уже перестал отмечать, как не отмечает он куст бузины или заросль крапивы. Конечно, у него появились пугающие догадки, но он счел их слишком фантастическими, да и колеса вагона продолжали ведь исправно крутиться, подпрыгивая, как им полагается, на стыках.

В его купе давно уже не входили новые пассажиры, и это обстоятельство стало дополнительным основанием для тревоги, и однажды он, опустив окно в коридоре, выглянул наружу. Состав как раз шел на разворот, и он увидел локомотив, с огромной скоростью набегающий на блистающие перед ним стальные рельсы, и цепь вагонов, тянущихся за ним. Он с усмешкой спросил себя, когда же это появились на планете железные дороги? «Знать не так далеко удалился я от нашего времени, - иронизировал он, - и поезду не грозит опасность столкновения с каким-нибудь представителем рода динозавров».

Однако он явно пытался себя обмануть и успокоить, ибо игнорировать некоторые обстоятельства уже становилось невозможным. И он вынужден был признать, что дело обстоит именно так, а не иначе.

Нельзя сказать, что поезд часто останавливался, но такое случалось. И когда вместо голоса по вокзальному радио он впервые услышал внезапный звон старого перронного колокола, все сомнения отпали. Мысль о том, что можно взять сумку и сойти у него появлялась, он даже продумал последствия такого поступка, но совершить его не решался по вполне понятным причинам. И чем дальше, тем бессмысленнее казалась ему идея покинуть поезд, тем более непредсказуемыми представлялись последствия подобного решения.

Ясными безоблачными вечерами по быстро остывающим полянам стлался туман, и воздушные струи, создаваемые стремительно мчащимися вагонами, формировали из белого тумана подвижно-податливые призрачные фигуры кому-то грозящие, от кого-то убегающие. В пасмурные вечера воздух сохранял тепло и после захода солнца, тогда пассажир открывал окно в коридоре, и в пространстве вагона свежело и пахло лугами. Была еще одна странность: дни летели за днями, группируясь в недели и в месяцы, а за окнами вагона все не кончалось лето.

Сегодня он видел на крутом повороте полотна дымящий паровоз, а спустя некоторое время поезд трогался с места без характерного отката назад, и он догадывался, что впереди эшелона вновь поставлен мощный тепловоз. А спустя несколько дней его опять настораживали толчки сдвигающегося с места состава.

По всем этим признакам он сделал неопровержимый вывод, что поезд петляет не только в пространстве, но и во времени – может быть собирает назначенных пассажиров.

Он иногда прогуливался по ковровой дорожке, протянутой перед дверьми, преднамеренно прислушиваясь к тому, что происходит у соседей. В соседних купе или царило молчание, или раздавался храп, или слышался разговор

- Продажная девка империализма кибернетика, - кипятился кто-то.

Пассажир спешно заходил в свое купе и плотно задвигал дверь. Он помнил те времена, и они ему были отвратительны.

- У канадцев лучший игрок Фил!
- слышалось за дверьми, и он облегченно вздыхал.

- Экономика должна быть экономной, - услышал он однажды и усмехнулся: «Однако ты быстро тянешь, старый паровоз!».

***

Батарейка в часах давно исчерпала свой ресурс, и время суток он определял только по свету за окном.

Люди на перронах тех станций, где на короткое время притормаживал состав, были какими-то одинаковыми, со стертыми лицами, все старались отвернуться, когда он, высунувшись в окно, хотел их разглядеть.

Питался он тем, что разносил молчаливый служитель поездного ресторана, который располагался, кажется, в соседнем вагоне. Но сам он не ходил в ресторан, не решался, особенно после того, как однажды заглянул в глаза служителя…»

На этой незаконченной фразе обрывалась рукопись.

Камилл растерянно вертел в руках исписанные с одной стороны плотные листки, потом, отложив их в сторону, быстро перебрал бумаги, среди которых их обнаружил. Он был разочарован, чувствовал себя обманутым, но обманутым неизвестно кем.

Камилл выудил эту диковинную рукопись из старого сундука, который стоял в углу чердачной комнаты старого дома. Его привезла на эту подмосковную дачу его подружка, выпросившая у деда разрешение провести здесь несколько дней. Утром она уехала на работу в Москву, Камилл же, которому некуда было спешить, хотел побродить по лесу, набрать, если повезет, ранних грибов. Внимательная подруга, покидая его до вечера, порекомендовала ему занять свой досуг чтением старых журналов, хранящихся в чердачном сундуке. На самом деле оказалось, что в одной половине сундука находились разрозненные тома собраний сочинений Тургенева, Гончарова и Максима Горького в скучного вида картонных переплетах (так издавали классиков в первые послевоенные годы), вторую же половину этого деревянного хранилища занимали, действительно, журналы, но вовсе не старые, как надеялся Камилл, а «Новый мир», «Знамя» и даже «Октябрь» последнего десятилетия, что, впрочем, тоже представляло некоторый интерес. Под стопками этих журналов обнаружился бювар с потертой темно-вишневого цвета обложкой из гладкого, без тиснения, дерматина. В бюваре лежала стопка больших, сложенных вчетверо, листов пожелтевшей бумаги, между которыми Камилл заметил три листа плотного эластичного ватмана, исписанного твердым красивым почерком. Любопытство его привлекли именно этот четкий красивый почерк и густые фиолетовые чернила, использованные неведомым автором рукописи, - на густоту чернил указывал золотистый отблеск по краям букв.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.