Десант. Повесть о школьном друге

Шмерлинг Семен Борисович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Десант. Повесть о школьном друге (Шмерлинг Семен)

Шмерлинг Семен

Десант. Повесть о школьном друге

Вступление

Мы расстались с Леопольдом Некрасовым на рассвете 17 июня 1941 года.

Накануне нам были торжественно вручены аттестаты об окончании десятилетки. После выпускного бала, поздно вечером, вчерашние ученики высыпали из дверей 7-й школы. Шумной гурьбой прошли по знакомому с детства Казанскому переулку, пересекли Замоскворечье, прошагали по Каменным мостам и поднялись на Красную площадь. Молча постояли у Мавзолея Ленина, покружили по центру, попрощались и разошлись.

А через пять дней началась война. Мало кому из нас довелось встречаться с Некрасовым в эти трудные годы. Только по письмам да редким рассказам однокашников узнавали о его военной судьбе, как и о судьбах многих школьных товарищей.

Вскоре после победы в газете «Красная Звезда» прочли один из Указов Президиума Верховного Совета СССР о присвоении фронтовикам звания Героя Советского Союза. В списке награжденных Золотой Звездой и орденом Ленина значился и гвардии капитан Некрасов Леопольд Борисович. Посмертно.

В послевоенные годы выпускники 7-й школы часто вспоминали о нем, думали о его короткой и яркой жизни, главная часть которой протекала в боях, походах и госпиталях. О ней, к сожалению, нам было мало известно. Встречаясь, бывшие ученики параллельных классов, «ашники» и «бешники», обменивались скупыми сведениями о Леопольде — Ляпе, Ляпке, как ласково мы его называли, собирали присланные им с фронта «треугольники» и «секретки», письма и рассказы его однополчан. Нам очень хотелось, чтобы о нем узнали нынешние ученики как нашей, так и других школ страны. Ведь в его биографии, боевых делах, мыслях и поступках отразились многие характерные черты советских юношей и девушек военного поколения.

В сборе материалов нам помогали родные, знакомые, ветераны — боевые спутники Леопольда Борисовича Некрасова, а также сотрудники военного архива, Центрального музея Вооруженных Сил СССР, последние даже составили краткую летопись его фронтовой жизни, краеведческих музеев Калининграда и Балтийска.

Год за годом накапливались необходимые факты, документы, и вот я, в прошлом одноклассник Леопольда, попытался осуществить наше общее намерение — написать о нем книгу. Повесть о школьном друге.

Расскажу, что мы узнали, прочли и вспомнили о Герое Советского Союза гвардии капитане Леопольде Борисовиче Некрасове.

Глава первая. Замоскворечье

1

— На Стрелку, на Стрелку! — торопит Кирилл Мишарин. — Быстрее, Ляпа!

Подхватив пузатый клеенчатый портфель, Некрасов легко прыгает по выщербленным ступеням школьной лестницы. Хлопает дверь — и он выбегает в сад, одетый свежей июньской листвой. Задержавшись на минуту, оглядывает массивное здание с широченными окнами, бурый брандмауэр соседнего особняка, плотный тесовый забор, на котором начертана любимая фраза учителя ботаники Николая Николаевича Лебедева: «Одно дерево сохраняет жизнь десятку людей». Перед забором замерли дуплистые тополя, а в центре сада поднялась юная поросль топольков, посаженных ранней весной. Те, что поближе к клумбе, — это его, Леопольда, деревца.

Сам посадил и пестовал. Какие молодцы, прижились, окрепли, тянутся к солнцу…

Некрасову радостно и немного грустно. Сдан последний экзамен за десятилетку. И скоро прости-прощай 7-я образцовая, в которой учился с шестого класса. Не будет в жизни учителей — Марии Яковлевны, Серафимы Дмитриевны, Татьяны Родионовны, Николая Николаевича… Не будет неистребимых школьных запахов — мела, чернил, краски и смолистых стружек из столярной мастерской, привычного вида из классного окна: площадки, утоптанной футболистами, красно-золотых луковок колокольни Ивана-воина на Якиманке, спиральной парашютной вышки на берегу Москвы-реки. Расстанется с ребятами, разлетятся кто куда… Не для них станут расти и зеленеть эти молодые тополя.

— На Стрелку, на Стрелку!

Товарищи ждут его у ворот. Все в парадных по случаю экзаменов белых рубашках с отложными воротниками. Лица, крепкие шеи тронуты первым загаром. Спортсмены-гребцы. Команда академической лодки-восьмерки спортивного общества «Наука».

— Поторапливайтесь, опоздаем к старту!

Ребята выходят на Большую Полянку и, не дожидаясь трамвая, спешат к реке, на ходу обмениваясь репликами:

— Ляпа, тебе что досталось на химии?

— Таблица Менделеева. И, знаете, отвечал при Серафиме…

— Здорово. Пригодится для мемуаров: на экзаменах присутствовала классный руководитель, она же дочь великого химика — Серафима Дмитриевна Менделеева…

— Темп, темп!

Да, отошли одни экзамены, наступают новые. Последний день учебы, а в спорте, может быть, самый первый и решительный: состязания юношеских команд на первенство столицы. Видать, вся жизнь — экзамены.

Болотная набережная встречает их запахами влаги, горьковатого дымка и густым ароматом шоколада с кондитерской фабрики «Красный Октябрь».

Вот и Стрелка. Леопольд любил смотреть на нее с высоты Крымского моста, вздымающегося на гигантских серебристых цепях. Взглянешь в сторону Кремля — и перед тобой, за широким плесом, на развилке Москвы-реки и Канавы поднимается одетый гранитом острый мыс, а на нем изящный кирпичный коттедж с башенкой и шпилем. Гребная станция. Издали она похожа на корабль, плывущий в океанские дали.

Молодые гребцы входят в коттедж, облачаются в спортивную форму и, мягко ступая резиновыми тапочками, идут в эллинг. В его прохладном полумраке влажно поблескивают на стеллажах академические суда — клинкеры и скифы — и, словно охраняя их, в солдатских шеренгах стоят стройные высокие весла. Два таких весла, перекрещенные, как мечи, прислонены к задней стене эллинга. Это — реликвия. Весла принадлежали знаменитому гребцу Митрофану Сергеевичу Свешникову, который в начале века одержал блистательную победу на Темзе. Свешников еще не оставил спорта. Леопольд не раз видел, как этот плотный, мускулистый пожилой человек тренировался на одиночке. Завидная судьба! А как-то сложится она у него, Леопольда Некрасова, у всей юношеской восьмерки?

— Взяли, — командует тренер, широкогрудый, крутоплечий Леша Смирнов, один из самых славных мастеров академической гребли, — и молодые спортсмены с замирающими сердцами, осторожно поднимают нежный, тонкостенный скиф и бережно несут к причалу.

— На воду.

Гребцы занимают места, поудобнее устраиваются на движущихся банках, вдевают ноги в башмачки. О, чуткая и норовистая лодка, которую недаром сравнивают с самолетом! Нелегко освоить ее. Месяцы тренировок на тяжелом медлительном плоту, тренажере зимнего бассейна, учебном судне и клинкере, прежде чем получить право работать на скифе. И вот сегодня — состязания…

— Весла на воду… Вперед!

Размеренно движутся руки, сгибаются и разгибаются ноги, катятся банки по полозьям, все глубже дышит грудь. Лодка плавно набирает ход.

Освоившись, Леопольд входит в общий ритм. Он — седьмой номер, баковый. Перед ним сидит самый главный в восьмерке — загребной Володя Браило. Сложен, как молодой бог. Будто создан для академической гребли. Его весло вонзается в воду, как нож в масло. Товарищи по команде ему завидуют. И Леопольд тоже. Пожалуй, он не так силен и ловок, как Володя, случается, испытывает неудачи и, как другие, получает улыбчивые замечания от Леши.

— Рыжий-огненный, не тяни весло, — это Кириллу Мишарину.

— Толстяк, проводочку, проводку, — это Володе Гогитидзе.

— Гоша, резче. Руби капусту! — это Игорю Демьянову.

Достается и Леопольду:

— Ляпа, не зевай.

Наблюдательный, переимчивый, Некрасов быстро подстраивается, гребет в такт со всеми. Лодка ныряет под Крымский мост, одевается тенью, и сразу же ослепительно-ярко открывается Центральный парк культуры — гранитные трибуны, наполненные зрителями. Среди них, конечно, ребята и девчата из 7-й школы. Жаль, не разглядишь.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.