Дело государственной важности

Азаров Алексей Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дело государственной важности (Азаров Алексей)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Пройдут века, но в благодарной памяти потомков навсегда останутся подвиги людей, которые вели беспримерную, самоотверженную борьбу со злейшим врагом человечества — германским фашизмом. Главная тяжесть этой борьбы легла на плечи СССР, многонационального советского народа, его доблестных Вооруженных Сил, наголову разгромивших нацистскую Германию и ее сателлитов.

Победа была достигнута благодаря нерушимому социально-политическому и идейному единству советских людей, братской дружбе всех народов нашей страны, их сплоченности вокруг Коммунистической партии. Разгром фашистской Германии стал выдающимся событием, мировой истории, определившим судьбы поколений. В самой жестокой войне, какую знало человечество, советские люди отстояли не только честь, свободу, независимость социалистической Родины, они, выполняя свой интернациональный долг, внесли решающий вклад в освобождение народов Европы от нацистского ига.

Вместе с Советским Союзом, с народами антигитлеровской коалиции, вместе с движением Сопротивления с нацизмом сражались и немецкие патриоты-антифашисты, не сломленные жесточайшим гитлеровским террором.

Гитлеровская пропаганда все двенадцать лет коричневой ночи над Германией не уставала твердить, что немецкий народ сплочен вокруг нацистского знамени и фюрера, беззаветно предан ему, полностью разделяет фашистскую идеологию.

На самом деле лучшие сыны и дочери Германии, в первую очередь коммунисты, ни на день не прекращали борьбы с гитлеризмом.

КПГ готовила подпольные группы из наиболее преданных членов партии и патриотически настроенных немцев. Рожденное в 1933 году, антифашистское

Сопротивление существовало и действовало вплоть до того майского дня 1945 года, когда Советская Армия принесла немецкому народу долгожданное освобождение.

Многие тысячи патриотов-антифашистов, до конца выполнившие свой патриотический и интернациональный долг, погибли мученической смертью в застенках гестапо, на эшафотах, в газовых камерах концлагерей. Не жертвами — борцами были эти павшие герои, и те, чьи имена высечены на граните памятников, и те, о судьбах которых мы еще не знаем и сегодня. Многие папки с грифом «Дело государственной важности» не дошли до нас — агонизирующий фашизм стремился замести следы своих кровавых преступлений. В печах крематориев сжигали не только людей, но и их следственные дела.

Бойцам антифашистского фронта посвящена эта книга, в образах ее главных героев обобщены типические черты и подлинные биографии многих антифашистов, павших в неравной борьбе.

1

Прага. Вечер 5 сентября 1935 года.

На ручных часах Клауса Бертгольда, малоизвестного литератора из Берлина, восемь с минутами. Три картонных кружка с фирменными эмблемами пльзеньских погребов, лежащие перед Клаусом на столике, означают, что обычная норма пива выпита и пора уходить из кафе. Но Бертгольд медлит. В сущности, ему некуда торопиться, ибо никто и ничто не ждет его сегодня, разве что постель в номере «Националя».

Чужой город, промозглый вечер за окном, одиночество. Одна лишь согревающая сердце надежда, что скоро дело будет завершено и можно уехать домой. Человек, с которым он виделся сегодня утром, сообщил, что вопрос о возвращении согласован, и, хотя человек этот — женщина, а Бертгольд не очень-то доверяет женщинам, на этот раз он склонен думать, что ему сказали правду. «Еще две недели, — думает Бертгольд, — от силы две, и прощай, Прага!» При этом он ощущает гордость: за короткий срок, за считанные месяцы, удалось установить контакты с нужными людьми, преодолеть их недоверие, стать «своим» среди чужих.

Что ж, дело, в общем, сделано! Осталась техническая сторона, касающаяся сроков перехода границы, приобретения паспортов, организации явок.

Думая об этом, Бертгольд разглядывает свое отражение в настольном стекле. Лицо как лицо. Бесцветное, незапоминающееся, со щеточкой седеющих усов. Идеальная внешность для человека, не желающего выделяться в толпе. Она может принадлежать кому угодно: шоферу такси, продавцу магазина стандартных цен, служащему банка, мелкому лавочнику. Ни глубоких морщин — следов времени и сильных страстей, ни выпирающих лобных «шишек», свидетельствующих, если верить физиономистике, о выдающемся уме. И тем не менее именно он, Клаус Бертгольд, внешне такой заурядный, выбран руководством гитлеровской национал-социалистской партии (НСДАП) для выполнения особо важной экстраординарной акции.

Внешность и суть. Противоречие формы и содержания. Не частый, но все же достаточно типичный случай. В Берлине, в резиденции гестапо на Принц-Альбрехтштрассе, сидели достаточно искушенные специалисты, чтобы не брать в расчет «теории» физиономистов. Здесь верили только фактам и опирались на материалы досье Бертгольда, а оно, это досье, содержало достаточно данных, свидетельствующих о его уме и проницательности. В черной дерматиновой папке, строго классифицированные, были подшиты отчеты о всех операциях, в которых Бертгольд участвовал, начиная с первой, когда он в мае 1915-го пересек линию фронта и внедрился в Париже «на длительное оседание», и кончая последней по счету, связанной с засылкой агентуры в различные политические партии.

Служебное досье… Бертгольд дорого бы дал, чтобы заглянуть в него хоть краешком глаза. Что хранится там, погребенное до поры до времени? У него были веские основания считать, что в папке наряду с положительными аттестациями лежит немало документов, компрометирующих его, и в частности не один, связанный с именем Антона Дрекслера.

Дрекслер!

И дернула же нелегкая поставить не на тот номер.

В последние годы Бертгольд все чаще и чаще с недобрым чувством вспоминал злополучное утро 25 февраля 1920 года, когда он, старший офицер разведотделения при штабе Мюнхенского округа, сделал первый опрометчивый шаг. Мог ли он предполагать в тот день, беря в руки два листка бумаги с текстом, бледно оттиснутым на шапирографе, что в них, в этих двух листках, его судьба? Тогда он просто прочел текст и подумал, что осведомитель, внедренный отделением в недавно созданную Германскую рабочую партию — ДАП [1] работает старательно. Интересно, как он ухитрился раздобыть так быстро эти бумажки, содержащие программу партии, если программа была принята только вчера вечером? Бертгольд не спеша жирно подчеркнул карандашом два пункта программы — третий и двадцать второй. В них было записано: «Мы требуем территории и земли (колоний)…», «Мы требуем упразднения наемного войска и образования армии».

Реванш?

Бертгольд перечитал оба пункта, словно надеясь отыскать в них иной смысл. Нет, все точно: ДАП призывала к реваншу. Открыто, не боясь дать правительству и оккупационным властям повод для запрета. Заинтересованный, Бертгольд в течение дня срочно поднял из архивов отделения оперативные материалы по ДАП. Знать о партиях, течениях и группировках все — это входило в его служебные функции. Он держал осведомителей практически в каждой из организаций, действовавших на территории Мюнхенского военного округа. Рейхсвер формально стоял вне политики; однако на деле он активно вмешивался в политическую игру в качестве третьей силы; сто тысяч штыков — таков был его аргумент, когда он желал поддержать или убрать кого-нибудь со сцены. Бертгольд, разумеется, не принадлежал к числу тех, кто решал государственные проблемы; его обязанности были скромными: поставлять достоверную информацию командованию и своевременно проникать в тайны внутрипартийных и межпартийных сделок. Вот и все.

Приступая к изучению материалов по ДАП, Клаус, естественно, еще не знал, что к концу дня придет к мысли использовать свое служебное положение и превратиться из сборщика информации в участника политической игры, ведя ее на свой страх и риск. Просто программа национал-социализма разбудила в его душе боль от раны, нанесенной поражением и бегством кайзера. Для него, кадрового офицера, капитуляция была не актом, закреплявшим положение вещей, а несмываемым пятном на безупречном мундире армии. Еще в школе он мечтал о погонах и там же жадно усваивал мысль о том, что Германия — государство избранных, а немецкий народ отмечен провидением, чтобы господствовать и повелевать… Право господина… Капитуляция отняла его, не дав взамен ничего, кроме репараций, инфляции и хаоса.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.