Красная камелия в снегу

Матлин Владимир

Жанр: Современная проза  Проза    2013 год   Автор: Матлин Владимир   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Красная камелия в снегу (Матлин Владимир)

ОТ АВТОРА

Это мой седьмой сборник. Он составлен, в основном, из рассказов, входивших в шесть предыдущих, — к ним я добавил несколько новых. Из старых я, понятное дело, выбрал те, которые кажутся мне лучшими, — так что это во всех смыслах «избранное».

Книжка увидит свет как раз в дни сорокалетия моего пребывания в Соединенных Штатах. Живу я в Америке, а книги мои выходят в России и обращены к нынешнему поколению российских читателей. Я плохо их знаю, но рассчитываю на то, что недавнее прошлое их страны им не безразлично. Я рассказываю, от чего и отчего мы уехали и что нашли в Америке. Так сборник и составлен: сначала идут рассказы про жизнь в России (и в советской, и в постсоветской), а потом — про жизнь эмигрантов в Америке.

НА СТЫКЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Ученым-литературоведам необходимы категории, чтобы вместить в них самых разных писателей, обозначив в них какую-то общую примету — обычно социологическую — и сделав их таким образом опознаваемыми и в чем-то похожими друг на друга. Для такого писателя, как Владимир Матлин, литературоведением создана категория «эмигрантский», а для общего феномена — «литература русского зарубежья». С точки зрения фактографии такая категоризация, безусловно, оправдана. Но что-то в этих категориях звучит узко и даже несправедливо, как бы ограничивая значимость целого литературного пласта и суживая его до одного лишь признака — места проживания. А уж после исчезновения того общества, которое вынудило писателей к эмиграции, весь литературный феномен «зарубежья» может показаться и вовсе переходным и уже не актуальным.

Но если серьезно задумываться над значением этих, казалось бы, удобных категорий, то станет очевидно, что писатель, выросший в советских условиях и на ниве русской культуры, а затем попавший в цивилизацию западную и культуру американскую, проходит невероятную переоценку ценностей, ему дана возможность осмыслить обе культуры как изнутри, так и извне! Такая возможность — редчайший случай в жизни любого человека, а для личности творческой это обозначает что-то вроде второго рождения, приобретения нового художественного зрения. В идеальном случае такая литература, созданная на стыке культур и цивилизаций, будет отличаться уникальным богатством видения мира.

Творческой манере Владимира Матлина свойственны восприимчивость и правдивость по отношению к внутренним законам тех цивилизаций и их преобразований, сквозь которые прошел его жизненный путь. Его рассказы отличаются достоверностью исторического контекста, своеобразной прямотой стиля и живостью интонаций.

Именно в рассказе писатель нашел свой жанр, позволяющий ему наиболее точно выразить многогранные мироощущения человека, осмысленно жившего в двух столь разных, несовместимых обществах: советском и американском. При всех тематических вариациях все его вещи отличаются жесткими, крепко сложенными сюжетами. Каких бы тем писатель ни касался — столкновения предателя со своей жертвой, циника с идеалистом, бойкого антисемита с сомневающимся в себе евреем, — ничто в этих рассказах не преподносится умозрительно и сухо. И сколько бы матлинские персонажи ни уклонялись от сложной правды своей жизни, автор доводит их внутренние противоречия до предела, кончая рассказ драматической, а часто и трагической развязкой.

Всегда увлекательные, полные психологического напряжения, матлинские сюжеты получают свой заряд энергии от противостояния элементарных сил зла и добра, правды и кривды, нередко присутствующих в одном и том же человеке. Каждый из этих рассказов вмещает всего на нескольких страницах целую человеческую жизнь со всеми трагическими и — ох какими редкими! — счастливыми моментами. А сквозь призму отдельной биографии открывается картина эпохи: современные политологи сказали бы «от Сталина до Брежнева» или, на перестроечный лад, — «от культа личности до застоя». Но для Матлина такие политические определения вовсе не главное — его занимает собственно человеческая суть этих времен. Вот в этой сути он хочет разобраться и поделиться с читателем своими поисками и наблюдениями. И именно из-за такого человеческого подхода его «хроники истекших событий» не только не оставляют читателя равнодушным, а берут за сердце, поражают эмоциональной силой. Всем, кто жил в те времена, «Про Иванушку и злого царя» и родственные ему рассказы напомнят о страшной безнадежности советской системы, о бесчисленных разрушенных ею жизнях. Поэтому и читаются они на одном дыхании, потрясают, как будто мы узнаем о только что случившемся. Такое видение прошлого немыслимо без опыта, приобретенного в Америке, — вот в этом и состоит своеобразие «эмигрантского» мировоззрения, двойного взгляда на прошлое — изнутри и извне.

Парадоксальность ситуации состоит еще и в том, что вслед за эмигрантами вся Россия совершила переход от советской к постсоветской (не берусь сказать «западной») цивилизации. Чтобы разобраться в сущности этих порой хаотических преобразований, художественные и жизненные открытия в рассказах Матлина особенно ценны. Для российских читателей, не знакомых с Соединенными Штатами (или знакомых только с их искаженным изображением на своих телеэкранах), его рассказы могут послужить настоящим путеводителем по американской цивилизации. Важно отметить, что при всей очевидной благодарности к Америке автор не собирается ее приукрасить. Так, например, «На вершине мира» описывает горькую судьбу неудачника, который только в самом конце жизни начинает понимать, что такое счастье. Тем не менее всегда чувствуется искренняя любовь автора к приобретенной после эмиграции новой Родине, забота о ней и благодарность за ту свободу и достоинство, которые она подарила ему.

Многим рассказам Матлина свойственна яркая сценичность, производящая на читателя эффект непосредственного присутствия. Живые диалоги разворачиваются порой в драматическом ключе, а порой в комическом, когда сталкиваются представители русскоязычной публики — «новые русские», старые советские, эмигранты разных мастей. Мне лично особенно дороги герои-интеллигенты в творчестве Матлина. Очевидна их внутренняя связь с высокими идеалами русской классики, в особенности Чехова. А настоящая интеллектуальная работа — та, которая устремлена к правде и только к ней, — представляет для автора высочайшую ценность, независимо от признания современниками как в России, так и в Америке. В этом, мне кажется, — один из источников веры писателя, веры, помогающей превозмочь все муки и сомнения. Самые удачные произведения Владимира Матлина приобретают свое художественное качество именно в результате этой веры и вытекающей из нее предельно ясной нравственной позиции, которая в конце все ставит на свои места.

Петер Роллберг,

профессор кафедры славянских языков Университета им. Джорджа Вашингтона,

директор Института Восточной Европы, России и Евразии

НАУЧНАЯ ИСТИНА

Дождливым осенним вечером 1941 года в дверь каморки в полуподвале дома номер восемь по Шорной улице громко постучали. Еще недавно здесь жил дворник, но с 16 июля, когда по приказу германских властей евреи оккупированного Минска были переселены в специально отведенный для них район, в каморке оказался профессор Иоффе с женой.

Громкий стук в дверь обычно не сулил обитателям гетто ничего хорошего…

Профессор переглянулся с женой и приблизился к двери. Прихожей не было, дверь открывалась прямо на улицу.

— Кто там? — спросил профессор, на всякий случай по-немецки.

Вежливый голос ответил на безукоризненном немецком:

— Могу ли я поговорить с господином профессором Иоффе?

Профессор с трудом отодвинул засов, явно рассчитанный на силу дворника, приоткрыл дверь, пропуская в комнату высокую фигуру в мокром черном плаще.

Вошедший стянул с головы капюшон, пригладил ладонями растрепавшиеся волосы и посмотрел на профессора. Его молодое румяное лицо со светлыми глазами кого-то напоминало.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.