Хроники царя Давида

Хейм Штефан

Жанр: Историческая проза  Проза    1997 год   Автор: Хейм Штефан   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хроники царя Давида (Хейм Штефан)

Хроники царя Давида

Я признателен господину доктору Вальтеру Бельцу, региональному историку и научному сотруднику университета в Галле, за его благожелательные и полезные советы.

Штефан Хейм

1

Да восхвалится имя ГОспода БОга нашего, дарующего одному мудрость, другому — богатство, третьему — воинские доблести.

Мне, Эфану, сыну Гошайи, из города Эзраха, велено было явиться сегодня ко двору царя Соломона. Царские писцы Элихореф и Ахия, сыновья Сивы, проводили меня к нему; и я увидел там дееписателя Иосафата, сына Ахилуда, священника Садока, пророка Нафана и Ванею, сына Иодая, повелевающего войском.

Я пал царю в ноги, а он приказал мне подняться. И так случилось, что видел я царя Соломона так же, как один человек видит другого, лицом к лицу; и хотя сидел он на своем троне меж херувимов, показался он мне меньшего, чем я себе представлял, роста, меньшего даже, чем почивший отец его, царь Давид; кожа его имела желтоватый оттенок. Царь смерил меня пристальным, пытливым взглядом и спросил:

— Значит, ты и есть Эфан, сын Гошайи, из Эзраха?

— Да, это я, мой царь. И ваш слуга.

— От Дана до Вирсавии идет молва, что во всем Израиле нет тебя мудрее?

— Кто посмеет возомнить себя более умным, чем мудрейший из царей Соломон? — возразил я.

Искривив узкие губы в досадливой усмешке, царь молвил:

— Я расскажу тебе, Эфан, сон, который видел этой ночью после того, как в Гаваоне принес жертву и жег ладан. — И, обращаясь к дееписателю Иосафату, сыну Ахилуда, и писцам Элихорефу и Ахие, сыновьям Сивы, добавил: — Слушайте и вы, ибо сон этот должен войти в анналы.

И братья Элихореф и Ахия достали из одежд свои стило и вощеные дощечки и принялись внимать словам царя, дабы все их записать. Вот каким был сон царя Соломона:

— В Гаваоне ночью явился мне БОг, и молвил Яхве: «Проси, что дать тебе». И я отвечал: «Ты проявил к отцу моему Давиду, рабу твоему, величайшее милосердие; и за то, что служил он тебе верой и правдой, за его справедливость и честное сердце ты явил ему свою милость и даровал сына, который смог бы воссесть на его троне, что он теперь и делает».

Царь, который поглаживал носы херувимов, отстранился от них и вытянул вперед ноги в красных сандалиях из мягчайшей козьей кожи.

— И вот, ГОсподи, — говорил я Яхве, — ты поставил меня, раба твоего, царем на месте отца моего; я же молод и неопытен, не ведаю ни как зайти, ни как выйти. И должен твой раб править избранным народом, народом столь великим, что никто не может ни сосчитать его, ни описать.

Царь выпрямился; луч солнца из окна упал на вышитую золотом шапочку, венчавшую уже начавшую лысеть голову.

— Дай же рабу твоему, ГОсподи, — продолжал я, — всепонимающее сердце, дабы мог он направить твой народ и различать, что есть добро, а что зло. Ибо кто способен направлять великий твой народ? И БОг отвечал мне: «Коль ты просишь об этом, а не о долгой жизни, не о богатстве, не о погибели врагов твоих, я сделаю тебя самым мудрым из людей, так что подобного тебе не было до тебя, не будет и после тебя».

Царь поднялся, бросил испытующий взгляд на своих министров и убедился, что лица их выражают серьезность и преданность. Удовлетворенно он закончил:

— «Я дам тебе и то, — сказал Яхве, — чего ты не просил, — я дам тебе богатство и славу, и не будет на земле царя богаче и славнее тебя. А если будешь ты идти моим путем, как шел отец твой Давид, и придерживаться моих законов и заповедей, я дарую тебе и долгую жизнь».

Тут священник Садок и пророк Нафан восторженно захлопали в ладоши, в то время как писцы Элихореф и Ахия, сыновья Сивы, вытаращили от удивления глаза. А дееписатель Иосафат, сын Ахилуда, воскликнул, что еще никогда в жизни не слышал он о столь замечательном и благородном сне, способном затронуть сердца и умы. А Ванея, сын Иодая, напротив, застыл в молчании, а его скулы подрагивали, словно в горле застрял комок. Царь Соломон сошел с трона, подошел ко мне, положил мне на плечо свою короткую, пухлую руку и спросил:

— Ну, а что скажешь ты?

Я отвечал, что царский сон был своего рода истинным сокровищем необычайной красоты, богатым поэтическими выражениями и мыслями, и доказательством глубокого чувства, которое царь питает к ГОсподу нашему Яхве, его неисповедимым целям и намерениям.

— Это говорит поэт, — усмехнулся царь. — А что скажет историк? Я слышал от моих чиновников в Эзрахе, что ты трудишься над историей народа израильского.

— Вещий сон, о мудрейший из царей, — склонился я в глубоком поклоне, — может сыграть в истории такую же значительную роль, как и потоп, или войско, или проклятье ГОсподне, особенно если этот сон так блестяще рассказан, да еще и записан.

Царь слегка растерянно посмотрел на меня, затем его губы растянулись в широкой улыбке:

— Я видел шпагоглотателей и пожирателей огня, — сказал он, — но никогда еще не встречал человека, который столь искусно танцевал бы на лезвии ножа. А что думаешь ты, Ванея, сын Иодая?

— Слова, — проворчал Ванея. — Каких только слов не доводилось мне слышать в годы отца вашего, царя Давида, — толковых и набожных, молящих, угрожающих, хвастливых и льстивых… Только где теперь те, что их произносили?

Лицо царя Соломона омрачилось. Возможно, вспомнил он о судьбе брата своего Амнона, или брата своего Авессалома, или воина Урии, первого супруга своей матери, или многих других, к уходу из жизни которых был причастен Ванея, сын Иодая.

Дееписатель же Иосафат, сын Ахилуда, заметил, что меня призвали пред возвышенный лик царя именно из-за моего известного искусства владеть словом, а пророк Нафан добавил, что одного кормит меч, а другого — слово; так ГОсподь наш Яхве в безграничной своей мудрости сотворил не один вид, а множество видов зверей, рыб и птиц, ползучих гадов, диких лесных хищников и кроткую овцу, а над всеми ними поставил льва, в равной степени сильного и мудрого. Тут он поклонился царю Соломону, а священник Садок, в свою очередь, изрек, что именно змий стал тем, кто указал человеку дорогу в ад и что поэтому следует опасаться вкрадчивых, сладких речей. Из всего этого я сделал вывод, что меж могущественных мужей в окружении царя Соломона имеются некоторые разногласия и что чужаку следует соблюдать тут крайнюю осторожность.

А царь Соломон вернулся к своему трону и сел меж херувимов. Поглаживая их носы, он обратился ко мне со следующими словами:

— Тебе, Эфан, сын Гошайи, наверное, известно, что отец мой, царь Давид, самолично определил меня, любимого своего сына, престолонаследником и приказал мне оседлать царского мула и отправиться в Гион, дабы быть там помазанным на царствование, и что на смертном своем одре он склонился предо мной и вознес молитву к ГОсподу Яхве, чтобы он сделал мой: трон более величественным, чем его собственный.

Я заверил царя, что факты эти мне известны и что я уверен в том, что ГОсподь наш Яхве услышал последнюю молитву царя Давида и поступит соответственно.

— Таким образом, ты, Эфан, — продолжал царь, — можешь убедиться в том, что я являюсь трижды избранником. Во-первых, ГОсподь Яхве избрал народ Израиля из всех других народов; затем избрал он отца моего, царя Давида, владыкой этого избранного народа; и наконец мой отец избрал меня, дабы правил я на его месте.

Я заверил царя Соломона, что логика его неоспорима и что ни ГОсподь Яхве, ни царь Давид не смогли бы сделать лучшего выбора.

— Несомненно, — отвечал царь, бросив на меня один из тех своих взглядов, который мог означать все что угодно. — Однако ты, Эфан, сын Гошайи, не можешь отрицать, что выбор номер три имеет силу лишь тогда, когда непреложно доказан выбор номер два.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.