Маршал Ней: Храбрейший из храбрейших

Перрен Эрик

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Маршал Ней: Храбрейший из храбрейших (Перрен Эрик)

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Как правило, автор биографии исторического деятеля симпатизирует своему герою (за исключением, разве что, совершенно одиозных личностей). В этом отношении книга Эрика Перрена «Маршал Ней» выпадает из общего правила. Читатель может узнать, что герой многих сражений обладал плохим характером, был завистлив и меркантилен, мелочен и угодлив. Завоевание расположения начальников для него важнее бескорыстных гражданских побуждений. В эпоху реставрации Бурбонов стремление маршала закрепиться при новом, или, вернее, «старом» дворе доходило до откровенного сервилизма. Довольно неприятный портрет…

Ну а что же можно сказать о Нее — полководце? На этот случай весьма кстати оказывается фраза Наполеона, оброненная им на острове Святой Елены: «Он был хорош на поле боя, но я не должен был делать его маршалом». В самом деле, история помнит не только победные лавры «Рыжегривого льва», но и откровенные его промахи. При Йене он не вовремя начинает атаку, несколько месяцев спустя в Восточной Пруссии начинает так перемещать свой корпус, что едва не срывает весь план кампании Императора. В сражении при Прейсиш-Эйлау медлительность Нея позволяет противнику избежать тяжёлого поражения. Год спустя в Испании Храбрейший из храбрых вдруг становится до робости осторожным и не может своевременно выйти в тыл испанской армии. Потом эта ситуация повторяется ещё несколько раз, особенно когда маршал действует не под непосредственным руководством Наполеона. В 1813 г., прямо нарушив приказ императора, он не может отрезать путь к отступлению русско-прусским войскам, оказавшимся при Баутцене в крайне тяжёлом положении. А затем было поражение при Денневице, убедительно доказавшее, что стратегическим талантом маршал явно не обладал.

Правда, были и победы одержанные Мишелем Неем. Свидетельством тому его громкие военные титулы, и неудержимые атаки возглавляемых им дивизий: при Эльхингене и Фридланде, Бородино и Лютцене. Особенно хорош был маршал в те нелёгкие дни, когда ему приходилось прикрывать отход французских войск. Его бульдожью хватку и неколебимую стойкость помнят поля Восточной Пруссии и Португалии. Ну а отступление из России, когда князь и герцог, как простой солдат, с ружьём в руках отбивался от наседающих врагов — это и вовсе излюбленный сюжет французской военной историографии и иконографии. Когда же Наполеон вернулся в Париж после катастрофы при Ватерлоо и объявил, что причиной поражения стали неумелые действия князя Москворецкого, другой знаменитый военачальник, «железный маршал» Луи Никола Даву смело возразил императору: «Сир, верно служа вам, Ней завязал петлю на собственной шее». Действительно, трагическая гибель хмурым декабрьским утром 1815 г. на перекрёстке у Парижской обсерватории придала Храбрейшему из храбрых ореол мученика и заставила забыть о его недостатках — подлинных и мнимых.

Можно согласиться с автором, который считает, что маршал «покрыл себя славой благодаря собственной храбрости и презрению к смерти». Это достоинства скорее не полководца, а солдата. Но, возможно, именно в этом качестве вот уже два века и любят Мишеля Нея люди, интересующиеся военной историей, хотя ни один политический режим во Франции так и не пересмотрел юридические итоги судебного процесса Мишеля Нея.

Так о чём же эта книга? О том, что власть портит человека? Но далеко не все наполеоновские маршалы были стяжателями и интриганами (а Ней был далеко не худшим из них и успешно справлялся даже с дипломатическими миссиями). Тогда, может быть, о том, что любая война является безусловным злом? Вот это уже ближе к либеральным ценностям Пятой Французской республики, словно стесняющейся воинской славы минувших веков. По-видимому, совсем не случайно, что автором биографии Мишеля Нея стал не военный историк, а журналист и телеведущий. И всё-таки, руководствовался Эрик Перрен в своей работе пацифистскими убеждениями или нет, но завершить это краткое предисловие хочется теми же словами, которыми он сам подвёл итог своему исследованию: «После смерти Ней снова стал первым солдатом Наполеона, который не раздумывая, без колебаний бросается на вражеское каре». Жизнь и судьба этого человека вызывают неподдельный интерес и заслуживают того, чтобы о нём знали и помнили не только соотечественники.

* * * Доминику Огарду, без которого я бы просто не пережил всего, что связано с этой книгой. * * *

Вот загадка некоторых поступков отдельных людей: несоответствие между их характером и рассудком.

Это объясняет всё.

Наполеон

ПРОЛОГ.

Невесёлый денёк

Оказывается, даже в зените славы человек не прощает.

Королева Гортензия

Аустерлиц и его ликующее солнце. Ватерлоо — небо, исхлёстанное дождём. И вот, наконец, — туман, окутавший сегодня город, зловещий предвестник трагедии. У подножия бесконечной скучной серой стены, окружающей ресторан «Шартрез», что расположен между Обсерваторией и решёткой Люксембургского сада, в луже крови тело человека. Париж, четверг, 7 декабря 1815 года, девять часов двадцать минут. {1}

На погибшем простой синий редингот, скромный жилет, белый шейный платок, короткие панталоны и чёрные шёлковые чулки. В нескольких метрах валяется отлетевшая при падении широкополая шляпа. Сомнений нет: человек был расстрелян и опрокинут залпом.

Около трупа, преклонив колени, молится аббат. Несколько человек суетятся вокруг тела, спеша смочить свои платки в крови, растёкшейся по земле, или подобрать покрасневшие от крови камни. Какая-то женщина зло шепчет:

— Одним покойником больше, в их полку прибыло.

Окружающие заставляют её замолчать. Несколько зевак подходят к группе, окружившей расстрелянного.

— Думаете, это казнь?

— Здесь, где так много прохожих и проезжающих?

— Нет, они расстреливают на Гренельском поле!

Ещё слишком рано, чтобы скопилось много зевак, но всё же группка зрителей собирается.

Русский генерал в мундире, увешанном наградами, не скрывая своего удовлетворения, геройски выпячивает грудь, а англичанин, несмотря на пикеты пехотинцев и кавалеристов, без колебаний решается оскорбить погибшего: он заставляет лошадь перешагнуть через его тело. Эти постыдные действия как будто подчёркивают необратимость судьбы. Глаза покойника открыты. Кажется, игнорируя ночь, он направляется к новому свету, где чары уступают место молитвам и легенде, отрицающей смерть. Когда его расстреливали, этот человек категорически отказался от повязки. Он привык смотреть в глаза опасностям пострашнее этой! Одиннадцать из двенадцати пуль попали в цель: в правую руку, в шею, три — в голову и шесть — в грудь. Залп не дал ему закончить последнюю фразу: «Французы, я протестую против этого суда… моя честь…» Одновременно с этими словами тяжёлые свинцовые пули сделали свое страшное дело.

Храбрейший из храбрых погиб, как последний из последних. Маршал Ней был расстрелян, как подлый предатель. Да, именно об этом прославившемся человеке идёт речь. Тело, простёртое на мокрой земле, — это он, знаменитый соратник Наполеона Мишель Ней, князь Москворецкий, герцог Эльхингенский, маршал Империи, пэр Франции, обладатель Большого орла и шеф 7-й когорты Почётного легиона, кавалер королевского ордена Железной короны, кавалер ордена Святого Людовика, Большого креста ордена Христа, Большого креста ордена Обеих Сицилии, герой сражения при Березине, Ахилл из новой «Илиады», сражавшийся наперекор русской зиме. Человек, с невероятным мужеством отражавший атаки казаков, был расстрелян взводом соотечественников.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.