Неосторожность

Дюбоу Чарлз

Серия: О любви – прекрасной и вечной [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Неосторожность (Дюбоу Чарлз)

Charles Dubow

Indiscretion

Пролог

Поэт А. Э. Хаусман писал о «земле утраченного содержания» и о том, что нельзя возвращаться в места, где когда-то был счастлив.

В юности меня восхищало чувство, выраженное в этом стихотворении, потому что я не был достаточно взрослым, чтобы осознать, насколько оно банально. Молодые неизбежно носятся со своей молодостью, не в силах представить жизнь после тридцати. Однако идея, что прошлое более идиллично, абсурдна. Мы просто вспоминаем свою невинность, сильное тело, физическое желание. Прошлое сковывает многих, лишая возможности смотреть в будущее с уверенностью, поскольку они не только не верят в будущее, они не верят и в себя.

Но все это не мешает нам видеть воспоминания в розовом свете. Некоторые горят ярче, потому что значат больше – или же обрели большую значимость в нашем сознании. Воедино сливаются праздники, метели, заплывы в океане, занятия любовью, руки наших родителей, за которые мы держались малышами, глубокие печали. Но многое мы забываем. Я столько всего забыл: имена, лица, увлекательные беседы, дни, недели и месяцы, то, что клялся помнить вечно, – и, чтобы заполнить пробелы, смешиваю воспоминания или вовсе сочиняю их заново. Было это со мной или с кем-то другим? Это я сломал ногу, катаясь на лыжах в Лехе? Я убегал от карабинеров в Венеции после того, как пил всю ночь? Места и события, кажущиеся такими реальными, могут быть чистым вымыслом, основанным на впечатлении от чьего-то рассказа, услышанного когда-то и неосознанно вплетенного в ткань нашей жизни.

Позднее все это становится реальностью.

Лето

1

Одиннадцать утра. Мимо с грохотом проносятся дома и их задние дворики. То бассейн с высоким бортиком, то разрозненная садовая мебель, то ржавеющие велосипеды. Лающие псы на привязи. Сохнущие лужайки. Небо бледно-голубое, зной раннего лета только начинает распускаться. Где-то раз в четверть часа поезд останавливается. Заходит больше пассажиров, чем выходит.

Уезжающие на выходные ищут в переполненном, шумном, ярко освещенном поезде свободные места. В сумках у них защитный крем от солнца, бутылки с водой, бутерброды и журналы. На женщинах под одеждой купальники, неоновые цвета вспыхивают завязками на шеях. На мужчинах – молодых, татуированных, мускулистых, в уши тянутся провода с горошиной айпода – бейсболки козырьками назад, шорты и шлепанцы, на шеях висят полотенца. Все готово к воскресному дню на пляже.

Клэр в толпе, но она не с ними. Меня там тоже нет. Мы еще не встретились, но я могу ее представить. Я до сих пор помню звук голоса и походку. Она молода, привлекательна и спешит туда, где изменится ее жизнь – и моя тоже. Навсегда.

Клэр прислоняется к окну, пытаясь сосредоточиться на книге, которую читает, но откладывает ее, чтобы взглянуть на летящий мимо пейзаж. От качания поезда ее клонит в сон. Время тянется медленно, ей хочется уже прибыть на место. Она мысленно подгоняет поезд. Рюкзак, с которым Клэр ездила по Европе, лежит на соседнем сиденье, и она надеется, что никто не попросит его убрать. Знает, что он слишком велик и выглядит так, словно она едет на неделю или на месяц, а не просто переночевать. Соседка по квартире уехала со второй сумкой, их общей сумкой на колесиках, в командировку. Клэр снова открывает книгу и пробует вчитаться в слова, но ничего не получается. И дело не в том, что книга плохая. Клэр собиралась прочитать ее с тех самых пор, как книгу опубликовали. Это один из ее любимых авторов. Может, почитает на пляже, если будет время.

Кондуктор собирает корешки билетов. У него густые рыжеватые усы, он в поношенной голубой рубашке с коротким рукавом, в круглой темно-синей фуражке. Он ездил по этому маршруту сотни раз.

– Спионк, – в нос произносит он, растягивая последний слог. – Следующая станция – Спи-ооонк.

Клэр сверяется с расписанием. Осталась всего пара остановок.

В Уэстхэмптоне отдыхающие начинают понемногу выходить. Кого-то встречают на машине друзья. Приветствия, смех. Кто-то тащит багаж на залитую солнцем парковку, прижимая телефон к уху плечом. Их приключения уже начались. Клэр кладет расписание в карман. Ей до места еще тридцать девять минут.

На станции ее ждет Клайв. Как выйдешь, сразу налево, сказал он. Я буду там.

Он высокий, светловолосый. Англичанин. В дорогой рубашке навыпуск. Клэр раньше не видела его в шортах. Клайв очень загорел. Они виделись всего неделю назад, но вид у него такой, словно он прожил тут всю жизнь. Кажется, будто костюмы ручной работы, которые он обычно носит, принадлежат кому-то другому.

Клайв наклоняется поцеловать ее в щеку и взять вещи.

– Напомни, сколько ты тут пробудешь? – спрашивает он, улыбаясь.

– Я так и знала, что ты это скажешь, – произносит Клэр, морща нос. – Не паникуй. Дана забрала правильную сумку.

Клайв смеется:

– Я припарковался вон там. Думал, завезу тебя домой, а потом все пойдем перекусим.

Она замечает это «все» и удивляется, но старается не подать виду.

– Приезжай на выходные, – сказал он, уткнувшись носом ей в плечо. – Пожалуйста. Будет тихо, только мы. Тебе понравится.

Клайв открывает дверцу своей двухместной машины и бросает сумку Клэр за сиденья. Она в машинах не разбирается, но видит, что эта очень ничего. Верх опущен, мягкая кожа приятно ласкает снизу ее голые бедра.

Клайв старше Клэр, но выглядит моложаво – так бывает с мужчинами, которые долго не женятся. Даже если рядом с ними женщина, в них все равно ощущается свобода, их никогда не обременяло ничего, кроме их собственных желаний.

Они познакомились в Трайбеке, на вечеринке в баре, потом переместились в ресторан, а позже в постель, и Клайв показался ей похожим на школьника, пытающегося впихнуть в рождественские каникулы как можно больше удовольствий.

– А кто еще приехал? – Клэр не хочет, чтобы это прозвучало как обвинение.

– Да так, весь мой гарем, – говорит он, подмигнув, протягивает руку и кладет ладонь ей на бедро. – Не переживай. Клиенты. Напросились в последний момент, не смог отказать. Теряю форму.

Они проезжают мимо высоких живых изгородей, за ними мелькают большие дома. Рабочие – мексиканцы и, возможно, гватемальцы – снуют туда-сюда, толкают газонокосилки, подрезают ветви, чистят бассейны, разравнивают гравий, их потрепанные пикапы скромно припаркованы у обочины. На дорожках попадаются и другие люди. Кто-то бежит трусцой, кто-то едет на велосипеде, няньки толкают перед собой прогулочные коляски. В листве сверкает солнце. Мир кажется ухоженным, зеленым и частным.

Они сворачивают на гравийную дорожку, вдоль которой растут недавно посаженные деревца.

– Ты не представляешь, сколько времени ушло, чтобы сделать этот чертов дом пригодным для жилья, – говорит Клайв. – Я чуть не удавил подрядчика, когда он сказал, что не управится ко Дню поминовения. Бассейн закончили только на прошлой неделе. А купил я его больше года назад. Совсем стыд потеряли.

Они подъезжают к дому. Он современный, белый. Перед домом припаркованы машины. «Рейнджровер», два «Мерседеса». Клэр в жизни не видела такой зеленой травы.

Клайв, подхватив сумку, ведет Клэр внутрь, в большую, темную комнату с высоченным потолком. У одной стены расположен камин, другая занята современной картиной. Клэр узнает художника. Она была на его выставке прошлой весной.

– Нравится? – спрашивает Клайв. – Если честно, не мое это. Я ни черта в искусстве не понимаю. Но дизайнер сказал, что тут нужна большая мощная картина, и я ее купил.

Потолок высотой, наверное, футов тридцать. Мебели почти нет, только длинный диван, обитый белой кожей, и несколько картонных коробок в углу.

– Остальное должны привезти на той неделе, – говорит Клайв. – Пока мы тут по-походному. Идем, покажу тебе все.

Он ставит сумку и ведет Клэр по дому через столовую, кухню, домашний кинозал, игровую комнату, где есть все: бильярдный стол, стол для пинг-понга, настольный футбол и пинбол. В каждой комнате плоский телевизор.

Алфавит

Похожие книги

О любви – прекрасной и вечной

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.