Лейтенант Шмидт

Черкашин Геннадий Александрович

Серия: Страницы истории нашей Родины [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Лейтенант Шмидт (Черкашин Геннадий)

Жил-был на свете человек. И звали его Пётр Петрович Шмидт.

В 1905 году он жил в Севастополе. В двухэтажном домике на

холме. Рядом стоял белоснежный Адмиральский собор. В его

подземелье под чёрными мраморными плитами покоились четы-

ре героя, четыре адмирала: П. С. Нахимов, В. А. Корнилов,

В. И. Истомин и учитель их М. П. Лазарев. Когда случалось мо-

рякам проходить мимо, отдавали они честь героям. И возвы-

шался этот священный для российских моряков дом над Сева-

стополем, словно белый маяк.

А из окон дома, в котором жил П. П. Шмидт, открывался

вид на белые домики под красными черепичными крышами,

кроны виноградников, крошечные сады на вырубленных в ска-

лах террасах. Там жили моряки, рыбаки, рабочие порта, их жё-

ны и дети.

Из окон была видна и просторная Севастопольская гавань,

где стояли корабли Черноморского флота — тяжёлые броненос-

цы, изящные крейсеры, низкосидящие, почти сливающиеся с

водой стреловидные миноносцы. Две каменные крепости — Кон-

стантиновская и Михайловская батареи — прикрывали вход в

гавань на случай внезапного появления неприятеля со стороны

моря.

По вечерам, не покидая дома, можно было наблюдать, как

в узкую щель, отделявшую морскую синеву от небесной, опус-

кается огромный багровый диск. В ту секунду, когда в послед-

ний раз сверкал солнечный луч, на одном из кораблей стреляла

холостым зарядом пушка — и красивая чистая мелодия, лью-

щаяся из сигнальных труб, возвещала, что на всех судах начи-

нается ритуал спуска флага.

Пётр Петрович был моряком. Командиром миноносца.

И отец его — Пётр Петрович Шмидт — был моряком.

И дед его — опять же Пётр Петрович Шмидт — тоже был мо-

ряком.

Все в их роду были моряками — вот такой это был род.

Командир миноносца лейтенант Шмидт помнил, как отец —

старый боевой адмирал, впервые взял его в море. В тот день он

увидел над головой белый парус, струящуюся за бортом зелё-

ную в белых прожилках воду, ощутил на губах горький вкус

соли, услышал, как в небе кричат чайки — и навсегда полюбил

море.

Ещё этот человек любил музыку. По вечерам он открывал

футляр и вынимал виолончель.

В море ли, на берегу ли, стоило ему заиграть, как люди бро-

сали свои занятия и затаив дыхание слушали, как поёт его

виолончель.

Нет, не виолончель пела, пела сама душа Петра Петровича.

Песня утверждала, что мир — прекрасен! Человек — прекрасен!

Но отчего так грустно вдруг запели струны?.. И почему рожда-

ется чувство тревоги?

Море и музыка...

Музыка и море...

Две стихии, живущие одна в другой. Ураганный ветер, стре-

лы молний, гром!.. Смертельная пляска волн... Крики о помо-

щи... И вдруг — покой... Штиль... Зеркальная гладь, в которой

отражаются облака... И звёзды — мерцающие словно роса на

рассвете...

Ему ли было не знать всё это?!. До войны с Японией, кото-

рая началась в 1904 году, водил Пётр Петрович большие паро-

ходы по морям и океанам. О таких капитанах, как он, моряки

ещё при их жизни рассказывают легенды. Однажды его судно

«Диана», когда на вахте стоял первый помощник, наскочило

на камни близ датского острова Мэн. В пробоину хлынула во-

да, «Диана» стала оседать. Ночная мгла, шторм. Но капитан не

растерялся. Приказав команде покинуть на шлюпках судно, он

с четырьмя добровольцами остался на «Диане» и спас её от

гибели.

И был этот человек сухощав, строен, выше среднего роста.

Русые волосы, русые усы и синие, как васильки, глаза. Однако,

когда он негодовал, эти глаза становились светлыми и холод-

ными, как горный ключ. Когда печалился — синева темнела,

как темнеет море перед штормом.

Пожалуй, сейчас самое время вспомнить, что происходило

тогда в России.

9 января 1905 года в столице царской России городе Петер-

бурге...

Сердце сжимается, когда представляешь себе этот страшный

день. Как можно было пойти на такое преступление? Приказать

солдатам, чей долг защищать родину от врага, зарядить винтов-

ки боевыми патронами и открыть из них огонь по женщинам,

детям, по тем, кто своими руками сделал эти винтовки, одел и

обул армию, кто проводил своих сыновей и мужей на войну с

Японией...

А ведь они шли, как на праздник. Принарядились и детей

принарядили. В руках иконы. Шли к царю на поклон. Надея-

лись: выйдет царь Николай Александрович Романов на крыль-

цо своего роскошного Зимнего дворца и внимательно выслушает

их — народ свой. Надеялись: узнает он, как горбят они свои

спины на заводах и фабриках от зари до зари, а хозяева сви-

репствуют и платят гроши, и штрафуют за любую мелочь не-

щадно. Думали: узнает обо всём этом царь-батюшка и засту-

пится. Найдёт управу на обидчиков. И жизнь сразу станет

лучше.

Вот с тем и приближались к Дворцовой площади толпы пе-

тербургских рабочих. Вот уже и Зимний дворец впереди пока-

зался. Ещё немного — и увидят они своего царя...

Когда солдаты, вскинув ружья, без всякого предупреждения

дали залп по мирной толпе, всё разом выяснилось: «ЦАРЬ НЕ

ЖЕЛАЕТ ИХ ВИДЕТЬ! ПРИКАЗАЛ СОЛДАТАМ СТРЕЛЯТЬ В

СВОЙ НАРОД! УБИЙЦА ЦАРЬ! НИКОЛАЙ КРОВАВЫЙ!»

Случилось это в воскресенье 9 января 1905 года.

Весть о «Кровавом воскресенье» молнией облетела всю Рос-

сию. Задумались люди: «Что делать теперь? У кого защиты

искать? На кого надеяться?»

И многие так ответили: «Нет и не было правды на земле.

У кого власть, тот и барин. А сила и железо гнёт. Так что си-

деть надо тихо и всё терпеть».

Этого и добивался царь, когда приказал солдатам пулями,

штыками да нагайками проучить народ.

Но не все в России так думали, и не все захотели покорно

склонить головы. Нашлись смелые и гордые люди, которые счи-

тали, что за лучшую жизнь надо бороться. Только в борьбе

можно добиться свободы и равенства для всех.

А вот что случилось летом того же года, в июне.

Броненосец Черноморского флота «Князь Потёмкин Таври-

ческий» покинул Севастопольскую гавань и вышел в открытое

море.

Лето в тот год выдалось жаркое, солнце пекло немилосерд-

но. От зноя и духоты в трюмах теряли сознание люди, но воен-

ный корабль всё дальше уходил в море, на север — туда, где

поднималась над водой песчаная Тендровская коса. Кочегары

лопатами швыряли в топку уголь, густо дымили три жёлтых

трубы, броненосец шёл на всех парах, оставляя за кормой

широкий пенистый след. Там, у косы, предстояло морякам

стрельбой по мишеням опробовать новые башенные ору-

дия.

Пришли на место, встали на якоря. Уже сумерки наступа-

ли — время, когда на смену бризу — дневному морскому вет-

ру — приходит тёплый степной вечерний ветер, пахнущий по-

лынью. На западе ещё алеет закат, а с востока уже наплывает

Алфавит

Похожие книги

Страницы истории нашей Родины

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.