Ламповой сажей на пересохшем папирусе

Валерина Ирина

Серия: 32 Полосы [165]
Жанр: Поэзия  Поэзия  Лирика    2014 год   Автор: Валерина Ирина   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ламповой сажей на пересохшем папирусе (Валерина Ирина)

Здравствуй, зрелость

Это, наверное, возрастное — время, на самообман скупое. Парк одинокий, сухая хвоя... Пошлый рекламный сор — тот, на который нас бес рыбалит. Больше не манят иные дали, роль чудотворца снесу едва ли, скучно с недавних пор. Просто живу — на таблетках неба. Веришь, на днях прописал плацебо док, что анфас так похож на Феба, в профиль же — чистый чёрт. Вот и смотрю, как плывут столетья. Над паутиной электросети снова бесчинствует дерзкий ветер, неприручённый норд. Сказки закончились. Здравствуй, зрелость. Я к тебе, милая, притерпелась и принимаю твою дебелость, сухость и склочный нрав. Кто я? Мурашка под божьей дланью... Видишь, над лиственной жухлой стланью дикой, сторожкой, несмертной ланью время летит стремглав?

Если

Если долго стоять у могилы брата, то с гранита тусклого сходят даты, и портрет, давно не хранящий сути, обретает едкий характер ртути — вот черты плывут с дождевой водою, обнажая главное. Подо мною — как черта, что держит метаний сумму — глинозёмный слой, благодатный гумус, где лежат без жизни сухие зёрна. Можно верить в то, что от века спорно: в беспримерный суд, в воскресенье плоти, но меня сомнение вновь приводит на сыпучий край безразличной ямы. На ладонях почвы — бугры да шрамы, что таят эпохи ещё до homo. Среди них и горе моё фантомно, и сама я — тень. Да простится тени, что ведут не к свету её ступени. День ещё один не пройдён, так прожит. Вязнет в глине мысль, и сегодня ноша тяжела, как тёмное время суток, но люблю без веры, вразрез рассудку, и держусь за память, за тень возврата, за пригоршню праха с могилы брата.

***

ветер холод зимний сад ад взрослеющего тела тёмные мазки на белом снег рябина пубертат пропасть звёзды тишина безразличие вселенной тау-крест иноплеменной смута слёзы омут сна тьма уроненная внутрь тьме равняется снаружи боль растёт причастность душит поднимает слово кнут пробуждение души мир пустой и молчаливый утро небо перспектива бесконечная как жизнь <...> зрелость смута близость дна тьма с которой примирилась слово бросовая милость полночь тучи тишина.

Времени жернова

Неспешно вращает время тяжкие жернова. Растёт, пробиваясь в небо, шёлковая трава, хранит янтарное семя. Она не знает пока: всё перемелется скоро — будет просто мука. Она не знает — и ладно, траве это ни к чему. На тоненькой нитке ветер солнечную хурму качает в высоком небе, в завтра бегут облака, всё перемелется скоро, будет просто мука. Наступит новое завтра, чей-то яркий рассвет согреет прозрачным утром вспыхнувший страстоцвет, и ссыплются наземь секунды из сжатого кулака. Всё перемелется, веришь? Будет просто мука...

Трудно быть

Трудно быть богом. Бога возводят в степень, чтобы потом низвергнуть в пучину страсти. Слаб человек, но гибок, как сочный стебель: пастырем будь мне, отче, и к ране пластырь вовремя дай с отборным насущным хлебом, дом дай и в дом, и малым, и домочадцам. ...Если стоять вне стен Твоего вертепа, где невозможно жизнью не измельчаться в фарш человеческий, Ты предстаёшь иначе: деревом, светом, свободным июльским ветром. Господи Боже, Ты всё ещё хрупкий мальчик, Бог мой уставший, ты старше любых бессмертных. В правой Твоей ладони ключи и правда, в левой — вспотела жажда держать за горло. Всё, что я вижу, верно, делить бы на два, но Ты умножишь втрое, поскольку форма есть и гарант, и формула для повтора: цепи, спирали — по образу, но без права. Господи Боже, ты зыбок, как сонный морок, Бог мой ужасный, ты полон гоморрской лавы. Да, это ересь — так скажет любой крутящий ручку шарманки по производству буден, но я свободна, как всякий, кто видел ящик, где прирастают агнцы и слепнут люди.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.