Черное озеро

Устинович Николай Станиславович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Черное озеро (Устинович Николай)

МЁРТВАЯ ВОДА

Солнце закатывалось за лес, когда Николай Момоль остановил оленей на берегу затерянной в тайге речки. Откинув назад волосяной накомарник, он слез на землю и ладонью похлопал старого быка по мокрой от пота спине. Олень сделал шаг в сторону и, высоко вскинув голову с. ветвистыми рогами, бесшумно прыгнул в кусты. Вслед за ним побежала самка оленя. Над рекой повисла глубокая тишина.

Момоль устало сел на ствол сваленной бурей пихты и с чувством человека, неплохо закончившего рабочий день, довольно улыбнулся. Он видел, что у речки — нетронутые пастбища, и олени за ночь должны были хорошо поесть и отдохнуть. А завтра чуть свет он поедет дальше и следующую ночь проведёт у Горячего Ключа, затем переночует в Широкой пади и, если олени побегут всё так же быстро, в конце дня будет в Городе. Там он остановится у старого друга — охотника Петра Матвеевича Шубина и отнесёт председателю райисполкома большой пакет с важными колхозными бумагами. После этого можно будет погостить денёк-другой в городе и, хорошо отдохнув, не торопясь поехать обратно.

И не то оттого, что колхоз поручил ему такое почётное дело, как доставка в город важных бумаг, не то от ожидания близкой встречи с Петром Матвеичем Момоль развеселился. Откинув сползающий на глаза накомарник, он затянул импровизированную песню:

Хорошо выезжать в дорогу, Когда здоровы и сыты олени. Весело кончать дальний путь, Если ждёшь встречи с другом!

Эхо подхватило песню, и она, замирая, покатилась над тайгой. А Момоль, полузакрыв глаза и слегка раскачиваясь в ритм песне, пел ещё долго и самозабвенно. Лишь когда солнце скрылось за островерхими ёлками, он умолк и, подойдя по скрипучему песку к самой воде, остановился, восхищённо прищёлкнув языком.

Речка сверкала розоватыми отблесками вечерней зари. Стояло затишье, и белоснежные облака чётко отражались в спокойной глади. Лишь ласточки, стремительно кружась над самой водой, изредка черкали по ней концами крыльев. Тогда круги разбегались далеко по речке, колебля отражённое небо.

«Однако, ужинать время, — вспомнил Момоль. — Песнями сыт не будешь.»

Он достал из дорожной сумки крючки и привязал их к срезанным гибким прутьям, затем начал ворочать валежник, разыскивая червей.

Наживив крючки и забросив их в воду, Момоль воткнул удилища в песок и присел на корточки.

Теперь, когда Момоль перестал петь и двигаться, тишина стала вязкой и липкой, как болотная тина. Она окутала его со всех сторон. Казалось, весь мир погрузился в эту мёртвую тишь и нет силы, способной разорвать её цепкие путы.

— Э-э! — крикнул громко путник, чтобы нарушить гнетущую тишину. Эхо лениво, еле слышно повторило:

— Э-э!..

И снова незримая тяжесть повисла над тайгой. Момолю почему-то вспомнилось далёкое время, когда жена его рожала первого ребёнка. Что-то похожее на эту тишину охватило стойбище. Люди бросили работу, не ели, не курили. Молча сидели они в своих чумах у потухших костров и ждали. Молчали старики, молчали дети. Так прошёл весь вечер и половина ночи. Потом вдруг звонкий детский плач разорвал тишину. И сразу заговорили, засуетились люди. Кто-то запел песню. Залаяли собаки. И в этом шуме услышал Николай желанное, радостное слово:

— Сын!..

Так и сейчас… В голову невольно приходили странные мысли о том, что в природе свершается что-то большое, важное, что в недрах земли-матери зарождаются какие-то новые, никому неведомые силы…

Момоль усмехнулся своим мыслям и окинул взглядом тайгу. Всё было так же, как и час назад, только на востоке появилось большое чёрное облако. Оно разрасталось вширь и, неуклонно поднимаясь, вспененным гребнем клубилось над тайгой.

«Вон что! — догадался Николай. — Гроза будет.»

Надвигалась непогода, а у Момоля ещё не было поймано ни рыбки. Торопясь закончить ловлю, он собрал удочки и по залому перебрался на другой берег речки. Ему вспомнилось расположенное на той стороне чудесное, кишащее рыбой озерцо.

Перейдя неширокую гриву, отделявшую речку от озера, Момоль спустился в котловину и, раздвинув руками ветки кустов, спрыгнул на песок. Но тут, взглянув перед собой, он широко открыл глаза и, выронив удочки, попятился.

Вода в озере, исчезла. Котловина была наполнена чёрной жидкостью. Маслянистую поверхность её слабо освещали отблески вечерней зари. Неподвижный воздух был насыщен запахом керосина.

— Мёртвая вода! — в ужасе вскрикнул Момоль. Прыгая через кусты и валежник, спотыкаясь о кочки, бежал он всё дальше и дальше от страшного озера. Одним духом перемахнул Николай через речку, вылетел на полянку и оказался у своих оленей. Бык испуганно шарахнулся в сторону, но Момоль успел вспрыгнуть ему на спину. Колотя животное под бока пятками, размахивая руками, он исступлённо кричал:

— Хор!.. Хор!..

Олень, вскинув рога, рванулся вперёд. В лицо стегнули ветки, что-то больно ударило по голове. Навстречу пахнул ветер, и по сторонам замелькали стволы вековых деревьев.

ВЫСТРЕЛ В СПИНУ

На краю городка Т., у обрывистого берега великой сибирской реки, стоял старый двухэтажный дом с голубыми ставнями. Над высоким крыльцом его, покрытым затейливой резьбой, уже много лет висела потускневшая от времени вывеска: «Краеведческий музей». И самый дом, и вывеска на нём так примелькались горожанам, что они уже перестали их замечать, как не замечают привычных предметов в своей комнате. Очень возможно, что именно по этой причине жители городка посещали музей довольно редко. Летом его двор зарастал густой травой, на которой обычно паслась коза уборщицы музея.

Только с прибытием пароходов тихие залы музея оживали. Пассажиры с любопытством разглядывали чучела зверей и птиц, удивлялись огромным размерам бивней мамонта, подолгу простаивали у древних воинских доспехов. Лишь на богатейшую коллекцию полезных ископаемых мало кто обращал внимание. Камни, камни и ещё камни… Конечно, это было интересным далеко не для каждого!

Всякий раз, видя равнодушие посетителей к коллекции ископаемых, директор музея Игорь Окунев вздыхал и начинал теребить отпущенную неведомо для чего жидкую бороду. Эта коллекция была его любимым детищем. Настойчиво, кропотливо собирал он новые экспонаты, и каждый невзрачный на вид камешек приводил его в восторг. О любом из них он мог бы прочесть целую лекцию.

— Обратите внимание на карту нашего района, — говорил Игорь посетителям, заинтересовавшимся ископаемыми. — Легко сказать-сто семьдесят пять тысяч квадратных километров! На этой территории разместились бы Португалия, Дания и Швейцария. А ведь эти огромные пространства до сих пор ещё очень мало исследованы. Есть места, где ещё не ступала нога человека. Какие богатства скрыты в дикой тайге в недрах земли? Кто знает! Сейчас нам известно, что в районе находятся громаднейшие залежи каменного угля. Геологоразведкой у нас обнаружены железные руды, золото, медь, алюминий, марганец, графит, охра…

Перечислив ещё добрый десяток наименований, Окунев хлопал ладонью по испещрённой условными знаками карте и восклицал:

— Мы — на пороге больших событий! Скоро, очень скоро поднимутся в нашей тайге копры шахт, вырастут домны, появятся заводы, фабрики. Через горные хребты и болотные топи протянется железная дорога, у городка возникнет шумная речная пристань. И в область преданий отойдёт время, когда мы, ходя по земле, не знали, что топчем золото…

Свою взволнованную речь Игорь обычно заключал восклицанием:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.