На кладбище, где похоронен Эл Джолсон

Хемпель Эми

Серия: Рассказы Эми Хемпель [0]
Жанр: Рассказ  Проза    Автор: Хемпель Эми   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

На кладбище, где похоронен Эл Джолсон

«Расскажи мне что-нибудь, чего я не захочу забыть — сказала она. — Преврати это в хлам или оставь».

Я начала. Я рассказала ей, как насекомые летят сквозь капли дождя, оставаясь сухими. Я рассказала ей о том, что до Бинга Кросби ни у кого в Америке не было магнитофона. Я рассказала ей, что полная Луна похожа на банан, если смотреть на него с конца.

Камера смутила меня, и я остановилась. Она смотрела на нас, вмонтированная в потолок, как те, через которые в банке следят за грабителями. Она забавлялась над нами, как с медиками, идущими по коридору в отделение реанимации.

«Не останавливайся, девочка, — сказала она. — Ты скоро к этому привыкнешь».

Теперь у меня был слушатель. И я продолжила. Знает ли она, что Тэмми Уайнетт сменила пластинку? Да. Теперь она поет «Будьте с друзьями». И Пол Анка тоже, сказала я. Поет «Ты беременна нашей малышкой». Чем до рвоты доводит всех этих феминисток.

«Что-то еще? — сказала она. — У тебя есть еще что-нибудь?»

О, да.

Для нее у меня всегда будет что-то еще.

Знаешь, что когда они научили говорить первую шимпанзе, она солгала? Что когда ее спросили, кто наделал на стол, в ответ она написала имя уборщика? А когда они надавили на нее, она признала вину и сказала, что на самом деле это был директор проекта. Но она была матерью, и я догадываюсь, что у нее были на то причины.

«О, это то, что надо — сказала она. — Притча». «Есть кое-что еще о шимпанзе — сказала я. — Но это разобьет твое сердце». «Спасибо, нет», — сказала она и почесалась сквозь маску.

Мы походили на «хороших» бандитов. Впрочем, по маске не скажешь, хороших или плохих. Меня отвлекало теплое пятно, где мое дыхание, слава богу, выходило наружу. Она к ней привыкла. Завязывает только сверху. А снизу просто висит — прямо как у профи.

Мы зовем это место госпиталем Маркуса Уэлби. Цветастая заставка с пальмами перед началом всех этих шоу. Голливудский госпиталь. Хотя, фактически, он в нескольких милях западнее. Обособленная территория с пляжем через дорогу.

Медсестре она представила меня Лучшей Подругой. Безликие вещи теперь гораздо ближе. Это означает, что медсестра и моя подруга близки.

«Я уже рассказывала, как мы пили имбирный эль "Канада Драй" и притворялись, что мы в Канаде».

«Как дуры», — сказала я.

«Вы могли бы быть сестрами» — сказала медсестра.

Пьяная, поверь, она очень занятная, целую вечность просидела с ней в гламурном заведении, которые я на дух не переношу. Наверное, только расспрашивала? Она не расспрашивала. Два месяца, и сколько еще впереди?

Лучшее объяснение, какое мне приходит в голову — у меня есть друг, который однажды все лето работал в морге. Он рассказывал разные истории. Одна из них реально пробрала меня, не очень страшная, но тем не менее. Человек разбился, когда ехал на юг по 101-й. Он оставался в сознании. Но его рука была ободрана до костей. И увидев это, он испугался до смерти. Я имею в виду, он умер. Так и я — не решаюсь что-либо рассматривать. Но теперь я сделала это и надеюсь выжить.

Она встряхнула легкое летнее одеяло, обнажив ногу, которую ты не хотела видеть. Ради исключения, ты посмотрела, постигая закон, согласно которому, чтобы всегда оставаться в себе, нужны двое.

«Я кое-что поняла, — сказала она. — Я поняла это прошлой ночью. Я тут подумала, что реальность и данность необходимы здесь и сейчас. Знаешь, — сказала она, — это как когда кто-то дает тебе то, чего ты не можешь дать себе сама. Ты звонишь им, когда захочешь — когда приспичит».

Она схватила с тумбочки телефон и обмотала шнуром ее шею.

«Эй!» — говорит она, — На том конце провода!»

Она не отпускала, отчего-то кружилась голова, от чего я не знала.

«Я никак не могу вспомнить, — сказала она, — «что по Кюблер Росс следует после Отрицания?»

Мне казалось, потом идет Злость. Затем Торг, Депрессия, и так далее и тому подобное. Но я держала свои догадки при себе.

«Только вот что, — сказала она, — а где Воскрешение? Видит бог, я хочу сделать все по книге. Но она не учла Воскрешения!»

Она смеялась, а я цеплялась за этот звук, как повисший над пропастью, крепко хватает сброшенный сверху канат.

«Скажи мне, — говорит она, — про эту шимпанзе с говорящими руками. Что они будут делать, когда закончат, а шимпанзе скажет: “Я не хочу обратно в зоопарк”?»

Мне было нечего ответить, а она сказала: «Расскажи о другом животном. Я люблю истории о животных. Только не о больных. Я не хочу слышать о том, как ослепнут глазовидящие собаки».

Нет, я и не собиралась рассказывать ей о больных.

«Как насчет ухослышащих собак?» — сказала я. — «Они не оглохнут, но станут весьма субъективными. К примеру, возьмем золотистого ретривера из Нью-Джерси. Он будит глухую мать и тащит ее в комнату дочери потому, что ребенок достал фонарик и читает под одеялом».

«Ох, ты меня убиваешь, — сказала она. — Ты определенно меня убиваешь».

«Говорят, умная собака послушна. Но собака поумнее знает, когда можно ослушаться».

«Да, — сказала она. — Все кто поумнее знают, когда можно ослушаться. Так, для примера».

Она флиртовала с Хорошим Доктором, который только что пришел. В отличие от Плохого Доктора, который перед пожеланием доброго утра проверяет капельницу, Хороший Доктор говорит вещи типа: «Бог не оставляет шансов эпилептикам». Хороший Доктор ставит себе плюсик за калеку, которого подсадил на парковке. И еще потому, что Хороший Доктор немного влюблен в нее, примерно уже год как, говорила она. Он придвинул стул к ее кровати и предложил провести часок на пляже.

«Захватите мне что-нибудь на обратном пути, — сказала она, — что угодно с пляжа. Или из сувенирной лавки. Кусочек, не целую вещь». Он задернул штору над ее кроватью. «Погодите», — плачет она. Я заглядываю к ней. «Что угодно, — говорит она, — кроме подписки на журнал». Доктор отворачивается. Я вижу ее смеющийся рот.

То, что кажется опасным, обычно им не является — черная змея, например, или воздушная турбулентность. В то время, когда простые вещи обманчивы, как этот угрожающий пляж. Поднимающаяся желтая пыль, жара, от которой ночь напролет зреют дыни — пора землетрясений. Вы можете сидеть, играя бахромой на полотенце, и вдруг вас начинает засасывать, как в песочные часы. Ветер ревет. В дешевых прибрежных квартирах сами собой наполняются ванны, и кущи завиваются и разовьются, словно зеленые волны. Если сорвется, пыль будет плыть, а жара погружаться глубже, пока страх не станет страстью. Нервы — как единственное искупление перед катастрофой.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.