Роман Флобера

Казаков Владимир Игоревич

Серия: Для тех, кто умеет читать [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Роман Флобера (Казаков Владимир)

Первая глава

Из-за навязчивой жары в столице стало жить грустно. Философические письма из мобильника мозг регистрирует только в комнате с кондиционером. Кривая изнасилований резко пошла вниз. Хотя волочащиеся по улицам женщины по большей части прикрывают наготу лишь солнцезащитными очками, даже самые отъявленные маньяки откровенно игнорируют свои обязанности, с отвращением наблюдая потные девичьи тела.

Домашние животные перестали потреблять вискас и валяются по углам. Желая хоть как-то облегчить участь своего кота, решил на днях его подстричь. Нельзя с такими меховыми излишествами существовать при тридцати пяти градусах в тени. Позвонил в ветеринарную службу. Девчушка терпеливо выслушала мою бредятину и голосом певицы из древнедевяностых ответила:

– Жара! – и повесила трубку.

Уже избитых два часа, слушая ФМ на мобиле, я лежал в полном обмундировании, то есть в джинсах и майке, в фонтане у Никитских ворот. Ну, там, где игрушечный Пушкин с не менее вертлявой Натальей Николаевной. Хороший такой фонтан, мелковат, конечно, но мое тщедушное тело как раз удачно поместилось в это небольшое корытце. Правда, поверх воды торчали самые ответственные места – голова и задница, но это уже не важно.

Еще со времен прямохождения на горшок я запомнил фразу из «Золотого ключика»: «В самую жару начальник полиции Страны дураков лежал в ванне и пил лимонад».

Каково?! Ведь здорово, в жару, в ванне. Потом еще и в любимом мультике про Чебурашку есть другая гениальная фраза: «Крокодил Гена работал в зоопарке крокодилом».

И кадры – Гена заходит в зоопарк в пальто и шляпе, перед бассейном раздевается, аккуратно вешает одежку на крючок и бултых… А вечером, после закрытия, вылезает из воды, надевает пальто и шляпу, прощается за руку со смотрителем и уходит. Кайф, а не работа!

Все утро я, мучимый похмельной жарой, шлялся по центру с надеждой претворить весь этот бред в реальность. Сначала присмотрел бассейн с церетелиевскими коняшками на Манежке, но там слишком людно и пафосно. Зашкаливает избыток идиотских японцев с самурайскими фотокамерами.

– Осень карасо, осень карасо…

А вот здесь, у Никитских ворот, – то, что надо. Спокойно. Даже можно сказать, благодушно. Если это слово вообще подходит к остервенелому внешнему и внутреннем пеклу.

Ну, доводит меня до истерики эта жара! Плюс вчерашнее безумие после получения очередного гонорара. Плюс категорические мысли о маразме личной и общественной жизни. Плюс – сам идиот. Или это минус?!

Сорок шесть лет дебилу, а дурь так и прет! Что я вообще полезного сделал в жизни? Ни-че-го. Как там говорили классики, к моему возрасту Лермонтов, считай, уже двадцать лет как в могиле, а Медведев, пацан, вообще президент! А я что? Написал тонну идиотских статей? Никому на фиг не нужных. Черт бы подрал эту журналистику, где я горбачусь с двадцати пяти лет! Как там, у Ильфа с Петровым: «А где жена, дети, где Серна, где дети от Серны?!»

Ни шиша! Скорее всего, у меня произошел сбой программы и сразу после детства резко наступила старость. А этой самой, как ее, зрелости так и не было!

«Половой, блин!» – прыгнула мысль.

Точно, точно! Вчера же эта шлюха свистнула у меня деньги! Как ее звали, Валя, Вика… Я еще сказал ей, что она в целом симпатичная и напоминает мне запойную Элизабет Тейлор. Она еще ответила, что, мол, ты тоже ничего, хоть пожилой, но с головой. Это я-то пожилой?! За такое хамство я чуть было не удавил ее резинкой от ее же трусов, но вовремя отрубился.

Шевелясь от нахлынувшей прострации, я забулькал водой в джинсовых карманах, солнце в ответ немедленно шандарахнуло по башке, и я опять затих.

«В зоомагазинах Лондона, по требованию общественности, категорически запретили продажу слонов, сообщает Ассошиэйтед Пресс», – брякнуло мне в ухо радио в мобильнике.

– О-о, как же плохо. – В синей ряби солнца мне уже виделись вереницы трусливых слонов с жалостливыми слонятами, стремительно набирающие высоту в московском небе. Скрючившийся надо мной Александр Сергеевич вдохновенно махал им вслед.

«Долларов семьсот свинтила, не меньше. Хорошо, что я хоть не все деньги с собой в гости взял к Сашке. На Шаболовку. А он куда смотрел! Он же, идиот, ее по газете выписывал! Ладно, надо вычеркивать эту ересь из мозгов. Мысли, мысли, мысли… О чем бы подумать о хорошем? Ага, вот оно! Значит, так, вот, например, тут, совсем рядышком, на Тверском бульваре, стоит здоровенный дуб. Даже цепочкой с вывеской огорожен. Мол, ему то ли триста, то ли пятьсот лет, – трепетал мозг. – Значит по идее он должен помнить Пушкина. Наверняка!»

Чтобы удостовериться, я опять задрал голову и посмотрел на бронзового фонтанного поэта. Успокоившись, что он на месте, стало быть, косвенно подтверждает правоту моих изысков, опять шлепнулся в воду.

«Значит, так, Пушкин гулял по Тверскому бульвару. Как там, в «Евгении Онегине», – «…и стаи галок на крестах…». Нет, это не то. Как жалко денег-то! Да поздно! Итак, тут рядом, в районе Маяковки, жил его друг Пущин. Или не Пущин. Или Нащокин. Ай, да какая разница! Пущин в данном моменте как-то созвучней, что ли… Значит, так, они, естественно, шляются по бульвару туда-сюда. Выпить хочется. У Пушкина на Арбате – нельзя, Наталья Николаевна звереет, мол, медовый месяц, а в квартире бардак и одна алкашня. У Пущина тоже какие-то недомолвки в виде тещи. Короче, прислонились они к дубку и давай квасить. А стакан, по старой русской привычке, на сучок повесили. С тех пор, когда Пушкин наезжал в старую столицу, они с Пущиным наперегонки шасть к заветному дереву. И стакан всегда на месте. Может, и сейчас где-нибудь на нем, высоко-высоко, где седая зелень дуба переходит в синь небес, до сих пор висит тот самый заветный аршин, освященный гением русской словесности.

«Так, наверное, сходят с ума!» – радостно подумалось мне.

И в этот момент, отвлекая от безумия, забубнила мобила.

– Меркулов, ты?

– Не уверен.

– Это я, ёшкин кот! Марина! Голикова!

– Да узнал, узнал. Что интересного поведаешь, как жизнь проистекает и вообще… Типа, какова селява?

– Об этом потом. Ты должен, нет, просто обязан прискакать сегодня на празднование Нового года! Клуб «Гвозди». На Большой Никитской. Знаешь?

В голове опять застервозилось и застрекотало похмелье. Или солнце. Нет, все-таки тысячу раз прав покойный Лев Николаевич Гумилев, утверждая, что весь бардак и всеобщий маразм происходят от вспышек на Солнце! Какой к чертям Новый год?!

– Э-э…

– Не сходи с ума. Преждевременно. Обычный Новый год. Одна водка, не помню как называется, празднует свою годовщину. То ли десять, то ли пятнадцать лет. Потом уточнишь. Ну и решили они устроить пьянку в виде Нового года. С елками и снегурками. Я договорилась, что для одного нужного журнала писать будешь именно ты. Все равно лучше тебя никто не напишет, уж я-то знаю, – продолжала стрекотать Марина, – опять же увидимся. Очень хочется заглянуть в твои пьяные глазенки. Ты вообще в пределах достигаемости?

– Марин, я в принципе совсем рядом, у Никитских ворот. Только у меня вид не очень потребный, как бы это сказать, чтоб никого не расстроить, ну типа говорящей половой тряпки, что ли, типа мокрый…

– Описался, что ли? – строго, по-училковски, спросила Марина.

– Ну, прям уж сразу описался, ты что?! – сделал попытку возмутиться я, хотя грамотно излагает! По теории, могло быть и такое. Знаем друг друга отлично. Считай, уже три года играем в «неверэндингстори», в бесконечную историю про неудавшуюся любовь.

– Просто, в конце концов, может взрослый человек в знойный полдень мирно полежать в фонтане?!

– Ничего из твоего бреда не поняла, короче, приводи себя в порядок и к пяти чтоб был!

Ну что, скоропостиженный Новый год в моем нынешнем состоянии – это очень даже неплохо. Даже хорошо.

Я опять бултыхнул водой, пытаясь найти удобную для лежания часть организма между подмышкой и ляжкой. Вдруг вспомнил, как когда-то праздновал Миллениум, Новый, 2000 год. По свидетельству окружающих, одновременно в трех разных местах. Причем все клялись и божились, что отмечали именно со мной. И у меня нет ни малейших оснований им не верить.

Алфавит

Похожие книги

Для тех, кто умеет читать

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.