Моя молодость – СССР

Калныньш Ивар

Серия: Портрет эпохи [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Моя молодость – СССР (Калныньш Ивар)

Глава 1

Детство на Звёздной улице

…Я сижу на подоконнике. Пятилетний, загорелый до черноты и абсолютно счастливый. В руке – конфета. Мне её дал Кривой Янка с нашего двора, калека. За то, что я – единственный из сверстников – его не дразнил. Мама объяснила, что нельзя смеяться над людьми, которые не такие как ты. И я это крепко запомнил…

Где-то вдалеке визжит пила. Тянет стружкой, скошенной травой и свежесваренным крыжовниковым вареньем. Душно! Наш старенький дом вздыхает от жары. Ветер перебирает занавески на окнах, и они трепещут как паруса. А вверху облака – сливочные, будто взбитые венчиком, какие бывают над Ригой только в августе…

…Я родился в первый августовский день 1948 года. Моё детство прошло в Риге на улице Звайгжню, что в переводе на русский язык означает «Звёздная». Несмотря на красивое название, никаким гламуром на нашей улице не пахло. Обычная рабочая окраина. Скромные домики с печным отоплением, несколько деревьев посреди двора, и по периметру – огромные поленницы дров, на которые вечно кто-то из ребятни отчаянно влезал и также отчаянно срывался вниз, ободрав в кровь руки и ноги.

Нас, детей-сорванцов, был целый двор. Как в романе Яниса Гризиньша и в фильме Ады Неретниеце «Республика Вороньей улицы». Когда я смотрю эту картину, то всегда вспоминаю свое детство на Звёздной. Сегодня это тихий престижный центр, со старинными домами, центральным отоплением и – никаких поленниц…

Напротив нашего дома находилось что-то вроде клуба, в котором работали различные кружки, приобщавшие подростков к танцам, рисованию, лепке, музыке и хоровому пению. Но мы, ребятня из окрестных домов, почему-то называли этот очаг культуры «Банькой». И вместо того, чтобы заняться в «Баньке» чем-то общественно-полезным и расширяющим кругозор, предпочитали висеть на заборах или штурмовать поленницы с таким рвением, точно это был Эверест. Замечаний нам особо никто не делал – наши родители работали, и у них были дела поважнее.

* * *

Семья у нас была замечательная: многодетная, работящая и очень дружная. Жили небогато: отец работал автомехаником, мама была домохозяйкой. И всех нас, четверых детей – меня, сестру Илгу и двух братьев Зиедониса и Яниса – с детства приучали к работе. За каждым в семье были закреплены определенные обязанности – несложные, но ответственные, чтобы мы не выросли белоручками.

Отец, как и положено главе семьи, был надежным, немногословным и ничего не повторял дважды. А мать – артистичная, легкая, музыкальная, прекрасно пела. Наверное, если бы не мы, четверо гавриков, которым она посвятила свою жизнь, моя мама могла бы стать прекрасной актрисой или певицей. Я до сих пор помню ее песни – весёлые, бесхитростные, немножко дурашливые.

Попробую перевести на русский хотя бы несколько строчек:

«Очень-очень трудно подобрать ключик к сердцу.

Потому что сначала нужно отыскать замочек,

А для того, чтобы его найти, надо еще посветить фонариком».

В маминых песнях не было высокой поэзии, это песни-экспромты: пока один человек пел первый куплет, другой – сочинял следующий. Зато в них бездна доброты и юмора! Я хочу подготовить цикл «Песни, которые пели наши мамы» и записать его с джаз-бэндом. Это будет привет из детства для всех послевоенных девчонок и мальчишек и посвящение нашим родителям.

* * *

В нашем доме всегда было шумно и весело – у нас часто гостили друзья и родственники. У мамы было семь братьев и сестёр, а у меня, соответственно, множество кузин и кузенов. Дедушек своих я никогда не видел, они умерли ещё до моего рождения. А вот бабушку Юле, мамину маму, отлично помню. Уникальная была женщина. Она осталась вдовой, когда дед погиб в Японскую войну, одна с восемью детьми на руках. И всех поставила на ноги.

Летом, когда мы с мамой и вся наша многочисленная родня приезжали к ней на хутор, бабушка порой нас… путала. Немудрено, если к тебе едет целая детская армия! У тети – шестеро детей, у моей мамы – четверо, у дяди – еще четверо… Полный колхоз внуков! Как всех упомнишь?

СВЕТЛАНА ИВАННИКОВА:

«Ивар – это старая школа, по которой так тоскуют наши девичьи сердца, Цветы, галантность, красивые слова…

И дело не в артистизме Ивара, дело в его абсолютной естественности. И поэтому это заразительно!

Он умеет ухаживать: всегда откроет дверь, всегда подаст руку… Настоящий джентльмен.

И все же, по-моему, амплуа героя-любовника тесно для этого артиста: в нем столько пародийности, юмора, самоиронии!»

Бабуля Юле была с характером – строгая, властная, без сантиментов. Могла запросто теленка убить! Она не говорила, а отдавала команды – четко, безапелляционно, хорошо поставленным голосом. И все ее слушались. А еще она была мастерицей на все руки. Из старых обрезков ткала замечательные коврики, которые потом раздаривала соседям и родственникам.

Мне один год…

И три года.

В те времена любые материалы для рукоделия были в огромном дефиците, а потому бабушка всегда просила нас привезти из города «ненужные тряпки», и мы добросовестно тащили из Риги в село баулы со старыми рваными майками, штанами и рубашками. Бабушка брала ножницы, разрезала их на узкие ленточки… И из этого, как бы сейчас сказали, «секонд-хэнда», у неё получалось настоящее чудо – яркие пестрые половички, похожие на радугу.

За своим станком она сидела гордо, по-королевски выпрямив спину, и со строгостью взирала на нас, своих городских внуков. Помню, подошел к ней поближе, залюбовался узором коврика… «Ты чей будешь?» – строго спросила бабушка Юле. «Сын Анны», – ответил я робко и тут же получил задание: «Вот что, сын Анны, пойди в большую комнату и принеси мне с комода жестяную коробку с нитками».

Мама очень следила за тем, чтобы мы все, братья и сестры – родные и двоюродные, – помнили свое родство и дружили между собой. А перед смертью просила нас не забывать друг о друге и хотя бы раз в год собираться вместе.

К сожалению, выполнять мамин завет не всегда получается: у каждого свои дела, семьи, заботы. Но однажды, уже после маминой смерти, мы все же собрались и нарисовали свое родовое дерево. На нем получилось более 70 веток – с разными фамилиями, разными судьбами и разной географией: от Латвии до Австралии, где живет сейчас моя сестра Илга. Не могу сказать, что мы в курсе проблем друг друга или созваниваемся каждый день. Но помним: мы – одна семья.

* * *

Я никогда не был пионером. Потому что этого не захотела мама. Ее родной брат был выслан в Воркуту на 20 лет. Одиннадцать из них он отсидел исправно, после чего власти извинились перед ним и сказали, что произошла ошибка… Говорят, что дядю посадили по доносу, написанным соседом, который был влюблен в его жену. В то время этого было вполне достаточно для того, чтобы сломать человеку жизнь…

В советские времена об этом не говорили вслух, только шепотом, на кухнях, но я всегда понимал, что что-то не так. В семье мне рассказывали одно, в школе учили совсем другому… Я был в недоумении, спрашивал: «Мама, а кто прав-то?» Она отвечала: «Права я, а ты, Ивар, учись хорошо».

Мои родители – Эдмунд и Анна 1939 год.

Наш детский ансамбль в Доме культуры (в просторечии «Банька»). Я – четвертый слева.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.