Неизданные произведения Пушкина

Алданов Марк Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Неизданные произведения Пушкина (Алданов Марк)

Марк Алданов

notes

1

2

3

4

Марк Алданов

Неизданные произведения Пушкина

(В связи с конгрессом спиритов)

Очень рад, что могу предложить читателям такую редкость, никому не известные произведения Пушкина. Их, правда, немного: всего два рассказа, — оба небольшие и оба на французском языке. Есть у них еще особенность: они не написаны Пушкиным при жизни, а продиктованы совсем недавно его духом медиуму и со слов этого медиума точно воспроизведены спиритом Шарлем Дорино.

Это бывает — и не должно особенно удивлять читателя. Так, много лет тому назад Шатобриан продиктовал с того света несколько поучительных страниц основателю спиритского учения Аллану Кардеку. Один известный, ныне здравствующий, литературный критик (спирит) требует даже включения J этих страниц в собрание сочинений Шатобриана, Должен сознаться, я прежде с интересом читал статьи этого критика, не подозревая, что имею дело с полоумным.

В Париже только что закончился всемирный съезд спиритов. Я следил за его работами, видел много фотографий духов и слышал в Ваграмской зале лекцию Конан-Дойла. Интерес к конгрессу был, судя по газетным отчетам, необыкновенный и притом чрезвычайно почтительный. Скажу и по своему опыту. Я видел в Париже много сенсационных зрелищ: был до войны в Опере на сборном спектакле, где выступали одновременно Карузо, Шаляпин и Тито Руффо. Слышал в рабочих кварталах анархиста Себастьяна Фора, на которого когда-то молился французский пролетариат. Видел Версальский дворец, в день подписания мирного договора. Видел даже матч бокса „двух Сэмов" (имена Сэма Лангфорда и Сэма Макви, верно, уже немного говорят человечеству — пятнадцать лет тому назад их знал каждый ребенок). Но ничего подобного тому, что происходило у дверей Ваграмской залы в вечер лекции Конан-Дойла, я во Франции не видал. Дело было, конечно, не в личности автора „Шерлока Холмса", — каким писателем можно удивить Париж? И, пожалуй, еще больше, чем столпотворение у дверей конгресса, поражала благоговейная тишина в зале. В тишине этой все росло, все сгущалось настроение сумасшедшего дома. Говорились с эстрады вещи самые изумительные, подобных которым, быть может, никогда не слыхали стены Ваграмской залы. А ведь уж они-то ко всему привыкли, и ничем их не прошибешь. В последний раз, когда я здесь был, Филипп Шейдеман на франко-германском рабочем митинге под бурю аплодисментов утверждал громовым голосом, что никакая война впредь невозможна между цивилизованными народами Европы: пролетариат ни за что не допустит. Это было не то в 1912-м, не то в 1913 году.

Мне не везет с изучением спиритизма. В свое время обращал меня в спиритскую веру один польский ученый, ныне профессор Варшавского университета. Несколько спиритских книг я прочел и теперь в связи с конгрессом. Прочел, что перисприт есть душа в состоянии зародыша; что красный цвет несовместим со светом астральным, а фиолетовый совместим; что звезда волхвов была превращением периспритального флюида в световую точку. Узнал, что сказал Аллану Кардеку дух Людовика Святого о вертящихся столах и о животном магнетизме. Ознакомившись немного со спиритской литературой, я с надеждой принялся читать литературу антиспиритскую. Первой мне попалась недавно вышедшая книга графа Эммануэля де Руже. Этот автор всей душой ненавидит спиритов; он считает их обманщиками и шарлатанами: никакие покойники ни с каким медиумом ни в какие сношения никогда не вступали. Голоса же, по словам графа, спириты действительно слышат. Но голоса эти подают отнюдь не души умерших людей — а не кто иной, как сатана. В доказательство граф ссылается на некоего аббата Жиро, который собственными глазами недавно видел в Париже сатану: его вызвал в присутствии аббата один подозрительный русский, князь Померанцев: сатана был в смокинге, очень молодой на вид, всего лет двадцати, краснощекий блондин без усов. Но „в глазах его была бесконечная печаль и глубокое отчаяние". Граф де Руже тут же указывает заклинание, при помощи которого легко предохранить себя от дьявола. Заклинание это составил в сообщил графу месье Матери, живущий на бульваре Распай, № 126. Тем не менее возможность появления сатаны в Париже en plein Paris, dans la capitale du monde civilis'e dans la ville lumi`ere{1} приводит автора книги в крайнюю ярость. Граф де Руже, по-видимому, все приписывает козням масонских лож. Ещё слава Богу, что он не настаивает на высылке из Франции русских — ввиду явно зловредных действий князя Померанцева.

Появилась книга графа де Руже не в тринадцатом столетии, а четыре года тому назад. Она, как и почти все книги спиритов, очень красиво издана: бумага, обложка, шрифт — лучше желать нельзя. Богатая страна Франция! И то сказать, тираж книг Аллана Кардека доходит до150 тысяч. „Мир как воля и представление" Шопенгауэра, жившего одновременно с Кардеком, понравился публике меньше: его за 25 лет разошлось триста экземпляров. „Карьера открыта талантам".

Перехожу к неизданным произведениям Пушкина. Они, собственно, к настоящему конгрессу не имеют прямого отношения. На книгу Шарля Дорино я натолкнулся случайно. В книге этой есть несколько рассказов, записанных со слов медиума. Диктовали духи Золя, Мопассана, Ренана, Бальзака, Теофиля Готье, из иностранцев же только Диккенс и Пушкин. Рассказы Пушкина называются „Adieu" в „L'histoire russe"{2}. Действие „Adieu" происходит в Сибири между деревней Мокоткин и городом Иркустом, в бедной крестьянской isba. Есть и l'ic^one", и „le kvass", и le chtchi, la soupe aux chox si app'etissante"{3}. Есть и пейзаж: Иркуст совсем близко, так что из избы ясно виден „силуэт мечети татарских жителей". Герой пушкинского рассказа — бедный, забитый крестьянин Арсантье Владимиров, жертва самодержавного режима. Царь объявил войну и назначил рекрутский набор. Le P`ere a parl'e, il faut ob'eir{4}. Арсантье должен бросить родную избу и любимую жену Машу. Сцена их расставания раздирает душу. Арсантье вскакивает в свою убогую тройку в вихрем мчится по степям в город Иркутск, к станции железной дороги. Там он долго, вместе с тысячами других несчастных, лежит, распростершись перед иконой, в вокзальной часовне („dans la chapelle de la salle d'attente"), затем с обычным русским смирением встают и садятся в вагон, который увозит его на смерть.

Не привожу содержания второго пушкинского рассказа, тоже из сибирской жизни. Кроме двух художественных произведений, Пушкин дал Шарлю Дорино еще и политическое интервью. Он горько жаловался на бесхарактерность русского народа с его неизменным „Nitchevo", выбранил помещиков, царя в духовенство, но изругал также секту русских нигилистов и германскую социал-демократию, а в заключение высказал горячие симпатии спиритизму.

Что следует думать об авторе? Обманщик, вероятно, навел бы справку, — когда жил Пушкин. Но, может быть, для своей аудитории он счел это излишним: сойдет и с железной дорогой. Если есть „степп" и „тши", какое же сомнение? Очевидно, рассказ диктовал Пушкин.

Да, сойдет, все сойдет... Я смотрю на добродушное, благообразное, разрумянившееся лицо сэра Артура Конан-Дойла, на его безмятежные голубые глаза. В течение часа с лишним он мерным голосом рассказывает изумительные вещи. Некоторые из них он видел собственными глазами. Другие видели собственными глазами люди, которым он верит „как самому себе".

Давид Юм говорит где-то, что в чуде, то есть в единичном отступлении от так называемых законов природы, нет ничего невозможного. Оно только мало вероятно. „Поэтому, — прибавляет Юм, — когда мне какой-нибудь почтенный джентльмен описывает, как он своими глазами видел чудо, я вовсе не доказываю ему что этого, не может быть. Я только про себя сравниваю вероятность двух гипотез, которые обе вполне допустимы: может быть, действительно, на глазах почтенного джентльмена случилось чудо; а может быть почтенный джентльмен врёт".

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.