В огне

Монинг Карен Мари

Серия: Лихорадка [7]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В огне (Монинг Карен)

Карен Мари Монинг

Прикосновение теней

Посвящается неудержимой М.

ЧАСТЬ I

Между желанием И порывом, Между возможностью И существованием, Между сущностью И исходом Падает Тень. Т.С. Элиот Я чувствую это в себе, Чувствую прямо под кожей. И должен признаться, что чувствую себя Монстром. Skillet. Monster

«Хочешь познать меня?

Представь, что стоишь в центре калейдоскопа. Воспринимай время как цветные фрагменты, которые сыплются из тебя в миллиарде направлений, постоянно расширяются, меняются, бесконечными лучами уходят вдаль. Представь, что можешь выбрать и увеличить любой из бесчисленных осколков измерений и, что при каждом выборе все измерения снова расширятся и изменятся. Бесконечность состоит из геометрических прогрессий. Пойми, что реальности не существует: реальность — это фальшивый бог, которому слепо поклоняется ваша раса. Реальность предполагает единственную возможность.

Ты обвиняешь меня в иллюзиях. Ты — со всей абсурдностью твоего линейного бытия. Ты возвела себе тюрьму из наручных и настенных часов и календарей. Ты колотишь по решеткам из часов и дней, а дверь заперла на висячий замок прошлого, настоящего и будущего.

Маленькому мозгу достаточно маленькой норки.

Ты не сможешь увидеть истинное лицо времени, как не сможешь увидеть мое.

Центр, который осознает одновременно все комбинации всех вероятностей и может двигаться в любом направлении («направление» — слишком узкий термин для концепции передвижения, но у твоей расы нет для этого слова), — вот, что такое я».

Разговор с «Синсар Дабх»

1

Надежда дает нам силу. Страх убивает.

Когда-то эти слова сказал мне некто очень умный.

И каждый раз, когда я думаю, что сама стала умнее, что лучше контролирую свои действия, я влипаю в ситуацию, которая тут же — и очень больно — дает мне понять, что я преуспела лишь в замене одних заблуждений другими, более продуманными и привлекательными. И вот она я, Королева Самообмана.

Я ненавижу себя сейчас. Сильнее, чем могла бы себе представить.

Я скорчилась на краю обрыва, кричала и проклинала день, когда я появилась на свет, жалела, что моя биологическая мать не утопила меня сразу же после рождения. Жизнь слишком сложная штука, я не могу с ней справиться. Никто не сказал мне, что бывают такие дни. Почему меня к этому не готовили? Как они посмели вырастить меня такой — счастливой, розовой и глупой?

Боль, которую я ощущала, была намного сильнее той, что вызывала во мне «Синсар Дабх». К тому же, когда меня мучила Книга, я знала, что виновата в этом не я.

А теперь?

Меа culpa.От начала и до конца во всем виновата я, и только я, и от этого знания мне не спрятаться.

Я думала, что потеряла все.

Какой я была дурой! Он же предупреждал меня. Тогда мне еще было что терять!

Я хочу умереть.

Только так можно остановить боль.

Несколько месяцев назад, в адски длинную ночь, в гроте под Бурреном я тоже хотела умереть, но это было иначе. Мэллис собирался пытать меня, пока я не испущу последний вздох, и смерть была единственным способом лишить его этого извращенного удовольствия. Смерть была неизбежна. Я просто не хотела растягивать это «удовольствие».

Но я ошибалась. Я перестала надеяться и потому чуть не погибла.

И я бы погибла— если бы не Иерихон Бэрронс.

Именно он научил меня этим словам.

Простой афоризм, который можно применить в любой ситуации. Каждое утро мы просыпаемся и выбираем: бояться нам или надеяться. Эти эмоции сопровождают любое наше действие. Как мы принимаем дары судьбы? С радостью? Или с подозрением?

Надежда дает нам силу...

Я ни разу не позволила себе надеяться на того, кто лежал лицом вниз в луже крови. Ни разу моя надежда не усилила нашу связь. Все бремя обязательств я переложила на его широкие плечи. Я боялась. Подозревала. Недоверие руководило каждым моим шагом.

А теперь слишком поздно исправлять свои ошибки.

Я перестала кричать и рассмеялась. Даже мне этот смех показался безумным.

Мне было все равно.

Мое копье торчало из его тела, словно издеваясь надо мной. Я вспомнила, как мы его похитили.

И на миг снова оказалась на темных, мокрых от дождя мостовых Дублина. Я спускалась в канализационный люк вслед за Бэрронсом, вламывалась в тайник Роки О'Банниона, где хранились артефакты.

Бэрронс тогда был одет в джинсы и черную футболку. Когда он поднял и легко, словно фрисби, отбросил крышку люка, я увидела, как перекатываются под тканью его мускулы.

Он был невероятно привлекателен, и это меня раздражало. С Бэрронсом нельзя было угадать, кончится ли дело просто сексом или тебя вывернет наизнанку и ты превратишься в совсем другого, неузнаваемого человека, погрузишься в море без дна и берегов.

У меня так и не выработался к нему иммунитет. Дело было лишь в степени отрицания.

Передышка была слишком короткой. Воспоминания исчезли, осталась только реальность, которая сводила меня с ума.

Страх убивает...

В буквальном смысле.

Я не могу этого произнести. Не могу об этом думать. Не могу даже осознать.

Я обняла свои колени и начала раскачиваться.

Иерихон Бэрронс мертв.

Он лежал на животе и не двигался. За всю ту маленькую вечность, пока я кричала, он не шевельнулся и не вздохнул. Я не могла ощутить его. Прежде я всегда чувствовала его приближение: это была наэлектризованная огромная пустошь, втиснутая в слишком маленькое тело. Джинн в бутылке, вот кем был Бэрронс: смертоносной мощью, которую удерживала лишь пробка... и то с трудом.

Я раскачивалась вперед и назад.

Вопрос на миллион долларов: кто ты такой, Бэрронс? В тех редких случаях, когда он мне отвечал, ответ был одним и тем же.

Тот, кто никогда не позволит тебе умереть.

Я верила ему. Чтоб его.

— Ну так ты облажался, Бэрронс. Я одна, и у меня серьезные неприятности, так что вставай!

Он не шевельнулся. И крови было слишком много. Я потянулась к нему чутьем ши-видящей. И не почувствовала на этом обрыве никого живого, кроме себя.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.