Караван счастья

Булгакова Оксана Сергеевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Караван счастья (Булгакова Оксана) 65-ЛЕТИЮ ЛЕНИНСКОГО КОМСОМОЛА ПОСВЯЩАЕТСЯ

ОТ АВТОРА

Книга эта не писалась залпом в кабинетной тиши. Она складывалась по крупицам немало лет и имеет «за плечами» сотни пройденных дорог. Некоторые из ее героев, прежде чем выйти на эти страницы, появились на кино- и телеэкранах.

Они из разных поколений: дерзающих 30-х годов, мужественных 40-х, бескомпромиссных 80-х. Столь различные во многом, все схожи в главном, основном: воспитанники многонационального Ленинского комсомола, они преданные, мужественные его дочери и сыновья. Активно, наступательно, ответственно чувствуют себя везде и всегда, где бы ни проходила их жизненная дорога.

Я хочу, чтобы вы полюбили их: и магнитогорских ремесленников — мальчишек и девчонок из кинофильма «Здравствуй, Москва!», и девочку-таджичку со ста косичками — Мамлакат, и кубанского парня, «старшего брата» Юрия Гагарина — Григория Бахчиванджи; и девушек-героинь Малой земли — Полю, Тоню и Дарью, и солдат Ивана Одарченко и Василия Головцева, чьи черты воплощены в Воинах-освободителях двух столиц, и сегодняшних военных моряков с подводного корабля «Челябинский комсомолец». Именно с его палубы шагнула по свету песня А. Пахмутовой «Усталая подлодка». И мне подумалось, а не начать ли с нее, хотя бы с отрывка из песенного текста, рассказ о челябинских североморцах. Так песня вошла в эту книгу.

Однажды Мамлакат Акбердыевна Нахангова написала мне, что совершенно неожиданно для нее в архивах татарского филиала Академии наук СССР обнаружили стихотворение Мусы Джалиля, посвященное ей, Мамлакат. На русский язык оно не переведено.

Ну разве можно было начать рассказ о Мамлакат без этих строк нашего земляка. Героя Советского Союза, лауреата Ленинской премии! Профессор Нил Юзеев, известный казанский джалиловед, прислал нам эти стихи. Так оформился замысел: каждому очерку предпослать поэтические слова, очень близкие героям его. И появились стихи Михаила Дудина, Мирзо Турсун-заде, Сергея Гребенникова и Николая Добронравова, Людмилы Татьяничевой, Марка Гроссмана…

Герои этой книги живут среди нас: одних можно встретить на улице, в цехе, в троллейбусе, черты других узнать на обелисках и фотографиях. Это люди нашего беспокойного времени, прекрасного, напряженного, времени открытий, самопожертвования и любви, времени героики и горенья по велению сердца.

МЕЧ ПОБЕДЫ

НА ТИХИХ КЛУМБАХ ТРЕПТОВ-ПАРКА МОГИЛ В ТОРЖЕСТВЕННОМ ПОКОЕ ДАВНО ГОРЯТ СВЕТЛО И ЯРКО ПИОНЫ, АСТРЫ И ЛЕВКОИ. И ЗА СУДЬБУ ЗЕМЛИ СПОКОЕН, ЕЕ ПРОСТОР ОБОЗРЕВАЯ, СТОИТ ПОД СОЛНЦЕМ РУССКИЙ ВОИН, РЕБЕНКА К СЕРДЦУ ПРИЖИМАЯ. ОН РОДОМ ИЗ ОРЛА ИЛЬ ВЯТКИ, А ВСЯ ЗЕМЛЯ ЕГО ТРЕВОЖИТ. ЕГО В РОССИИ ЖДУТ СОЛДАТКИ, А ОН С ПОСТА СОЙТИ НЕ МОЖЕТ. Михаил Дудин ЧТО НА СВЕТЕ СТРАШНЕЕ ФАШИЗМА?

Познакомились мы в Берлине. Бруно Шульцу — 84 года. Он из тех ветеранов партии, кого в ГДР называют «активистами первого часа», антифашист, участник Движения сопротивления. Друг Макса Реймана и Отто Гротеволя, лично знал Эрнста Тельмана.

Накануне я позвонила Бруно из Лейпцига, и мы условились об этой встрече — на следующий день в отеле «Штадт Берлин» в 2 часа дня. Я попросила подумать над вопросом, который представлялся исключительно важным для меня, а как оказалось в дальнейшем, куда важнее был для Бруно, так как итожил очень нелегкий отрезок его жизни.

Узнала я его сразу, как вошла в холл: очень похож на свое фото, что лежало у меня в сумочке: совершенно седой, грузный и — неожиданно — артистичный человек. Он тяжело поднялся навстречу, пожал руку и после короткого приветствия выложил на столик свой ответ — восемь документальных фотографий.

Подобные кадры я видела несколькими днями раньше в кинозале музея Бухенвальда, а еще — лет 20 назад в киноленте такой потрясающей силы, что помню ее в деталях до сих пор, — «Военные преступники». Ужас изображенного на снимках усиливался во сто крат здесь, среди нарядной праздности окружающего, комфортного великолепия отеля.

Было просто не понять, как могло такое случиться и почему после этого мир еще живет и не просто живет в труде и борьбе, а даже купаясь в удовольствиях, развлекаясь, смеясь. Было просто не понять… С фотографий кричал, молил, обличал фашистский концлагерь. Таким его увидели американские операторы в первые минуты освобождения: догорающие останки человеческих тел; огромная груда костей — трагический итог одного только дня; голый, мрачный лес, где среди деревьев ровные ряды окостеневших трупов; костер на лагерном дворе из обувки погибших — и тени еще живых вокруг него… К этим фотографиям не требовался комментарий, но он был, напечатанный на машинке и аккуратно приклеенный к оборотной стороне, — страшный рассказ очевидца.

Думалось, что человек, своими глазами увидевший такое — не на экране, не на снимке, а в своей собственной жизни пропустивший через разум, сердце и намять, должен был бы сойти с ума. А если этого не случилось, то, подобно Шульцу, на всю оставшуюся жизнь стать проповедником ненависти к людоедам всех мастей и наций, ненависти к войне, любви к людям, жизни, миру.

Не знаю, произошло ли это с американскими операторами. Помнят ли они те минуты ужаса и гнева, смогли ли передать чувства свои детям и внукам. О чем думают сегодня, когда с их континента вновь ветер гонит хмурые тучи войны.

— Вы спрашивали, что испытываю я, когда в Трептов-парке, в сердце своей страны, вижу чужого солдата на пьедестале, — Шульц говорил медленно, с волнением, скорбью. — Двенадцать лет я провел в фашистских застенках: в тюрьмах, лагерях смерти и концлагерях. Я видел все, что так потрясает на этих фотографиях. Я был таким же, как эти едва живые люди, когда передо мной открылись ворота лагеря. Человек, сказавший: «Вы свободны, товарищи! — был в форме советского солдата. Вы можете представить, кем стал для меня солдат-освободитель. Этого нельзя выразить словами. Почти каждый день, если позволяют здоровье и погода, я прихожу к Солдату. Люди должны помнить добро. Зло в мире от забвенья.

Бруно с трудом подыскивал слова. Я мысленно казнила себя за это испытание памятью, которое равно тяжело для человека, сколько бы лет ни отделяло от пережитого.

Бруно вновь открыл портфель:

— Я записал тут кое-что. Передайте мои слова вашим землякам.

Это были записи на немецком языке о последних его днях в концлагере.

«…Нам удалось тайно собрать детекторный радиоприемник. Мы прятали его в лагере под постелями и, слушая сообщение о продвижении Красной Армии к Берлину, страстно жаждали освобождения.

Следили мы за каждой фазой наступления. Наконец, увидели падающие вдали бомбы и горящие строения. А когда за пару дней до нашего освобождения советские боевые части прошли совсем близко — к Шпандау, нами овладела форменная лихорадка.

Советские самолеты щадили концлагерь. А английские летчики — не знаем, случайно или намеренно — в один из налетов на Заксенхаузен погубили 300 женщин, работавших там на фашистском заводе.

Наш товарищ Макс Рейман, известный до войны руководитель коммунистической фракции в ландтаге, и двое заключенных попытались прорваться навстречу советским передовым частям, а мы в это время, перерезав колючую проволоку, прекратили подачу на нее электрического тока. Но эсэсовцы еще окружали концлагерь.

Через час после прорыва ограждения и побега товарищей мы увидели советских солдат.

Трудно описать чувства, с какими приветствовали мы своих освободителей! Среди нас были поляки, русские, чехи, французы, югославы — мы все говорили на разных языках, но в минуты общего ликования ничто не мешало нам понимать друг друга. Этот момент настолько врезался в память, что забыть его не сможет никто из нас никогда, как и никогда никому не разрушить нашу дружбу.

Наши освободители помогали во всем: они заботились о восстановлении больниц, расчищали улицы, участвовали в пусках заводов, налаживании сельского хозяйства.

Их заслуга очень велика, и они навечно останутся в благодарной памяти моих соотечественников.

Дорогие челябинские друзья! Пусть наша встреча послужит еще одним напоминанием о том, что никогда не должно быть забыто».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.