Танкист живет три боя. Дуэль с «Тиграми»

Корчевский Юрий Григорьевич

Серия: Война. Штрафбат. Они сражались за Родину [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Танкист живет три боя. Дуэль с «Тиграми» (Корчевский Юрий)

Глава 1

Новобранец

Война грянула неожиданно. Только по весне газета «Правда» заверяла, что Германия подписала с Советским Союзом Пакт о ненападении и теперь мы друзья. Даже парад совместных – советских и германских – войск в Белостоке провели.

Павел узнал о войне не сразу. Со школьными друзьями он гулял до утра после выпускного бала. Потом с парнями купаться пошел, а когда вернулись, сразу заметили в городке перемены. Люди стояли вокруг репродукторов, и лица у них были хмурые.

– А что случилось-то? – поинтересовался Павел.

– Война! Германия на Советский Союз напала – в четыре часа утра. Вот – обращение Молотова передают.

Сначала новость ошеломила, но потом он даже обрадовался. Как же! На долю дедов и отцов пришлась революция, Гражданская война, стычки на КВЖД, даже финская война. А наши добровольцы, летчики и танкисты – те, кто в Испании воевал?

А вот у него самого ничего интересного не было – только учеба, да еще рыбалка с ребятами. Нет, не на тех фашисты напали. Успеть бы только на войну попасть! Красная Армия в несколько дней врага разгромит и дальше будет воевать на его территории.

Надо в военкомат бежать! У него значок «Ворошиловский стрелок» есть, и с вышки на парашюте он два раза прыгал.

И Павел направился в военкомат.

Там царила суета, бегали военные, во дворе строились команды призванных из запаса мужчин – с рюкзаками и чемоданами.

Но дежурные на входе даже вовнутрь его не пустили.

– Тебе сколько лет?

– Семнадцать.

– Вот когда подрастешь, тогда и вызовем.

– Да к тому времени война закончится!

– Парень, иди, не мешай. Не до тебя!

Павел покрутился во дворе военкомата, с завистью глядя на военнообязанных – двадцати-тридцатилетних мужчин, да и пошел домой. Поговорить бы сейчас с друзьями, поделиться новостями.

Жил Пашка недалеко от Энгельса, в небольшом городке, в республике немцев Поволжья. Была такая до войны. А на русском языке говорили не хуже, чем на своем родном. И Пашка, общаясь с ними, немецкий выучил. Правда, на уроках немецкого в школе ошибки допускал, но говорил быстро, да еще на померанском диалекте.

Вечером пришли с работы родители. Мать была зареванная, вся в слезах, отец хмурый.

Пашка хотел сначала приободрить родителей. Чего плакать, если война закончится скоро, не успев толком начаться? Только отец за ужином сказал, что на работу к ним приходил работник паспортного стола, многим вручил повестки в военкомат.

После ужина отец с матерью долго обсуждал – куда сына определить? Мать склонялась к тому, чтобы Пашка продолжил учебу в местном техникуме связи, но отец решил иначе:

– Пусть пока к нам в мастерские идет, какую-никакую копейку в дом принесет. Вон сколько у нас свободных мест организовалось. Профессию рабочую приобретет, а учеба не убежит никуда.

Назавтра отец пошел на работу вместе с Пашкой.

Так и устроился Пашка учеником слесаря-моториста в мастерские.

Как потом оказалось, отец был прав. В магазинах быстро исчезли продукты, и рабочим начали выдавать рабочие продуктовые карточки. Все сверстники Пашки устроились на работу.

А сводки с фронтов приходили все тревожнее. Немцы оголтело перли на Москву. Через месяц боев почти вся Белоруссия и часть Украины были уже оккупированы. В городок начали приходить первые похоронки.

Павел все ждал – когда же Красная Армия нанесет решающий удар? Когда погонят немцев? В обеденный перерыв, прослушав сводку Информбюро, где перечислялись оставленные после тяжелых боев города, он спорил до хрипоты с такими же подмастерьями:

– Товарищ Сталин, а также Ворошилов и Буденный заманивают фашистов, а потом как дадут! Как Кутузов!

Но месяц шел за месяцем, сводки с фронтов приходили все тревожнее и страшнее, а жизнь становилась все сложнее. В магазинах исчезли не только продукты, но одежда и обувь. А радужные надежды на скорую победу пропали после разговора с раненым. Их сосед, живший в соседнем подъезде, вернулся с фронта без ноги. Сидя на лавочке, он попросил Пашку принести спичек – это же не тяжело.

Павел уважил соседа-инвалида. Покосившись на культю, уселся рядом на скамейке.

Сосед пыхнул самокруткой.

– Дядя Саша, а на фронте страшно?

– Страшно, пацан. Немец прет безудержно. У него танки и самолеты, бомбами задавили, головы поднять не дают.

– А где же сталинские соколы? Где танки наши?

– Нету их, только в кино и были, – глухо ответил сосед.

В душе у Пашки что-то перевернулось. Как же так? Кино показывали, где пели «Броня крепка, и танки наши быстры», а на деле что? Почему Красная Армия город за городом сдает? Он, как и многие, карту дома завел. Прослушав по радио свежую сводку Совинформбюро, отмечал флажками линию фронта.

А на работе мужчин оставалось все меньше, почти каждый месяц кого-то забирали по повестке. Оставались пожилые люди, молодые ребята – те, кому не исполнилось восемнадцати, да еще женщины.

Наступил день, когда призвали отца Пашки. Он собрал скудный «сидор» с самым необходимым – бритвой, полотенцем. заплаканная мать пыталась положить в «сидор» теплые носки, но отец отмахнулся – там все дадут. К тому же в армии носки не носят, только портянки.

Павел с матерью провожал отца до военкомата, а потом помчался на работу. По законам военного времени за получасовое опоздание следовал тюремный срок.

От отца ждали писем. Пашка проверял почтовый ящик несколько раз в день, а заветного треугольничка не было. Ушел отец на фронт и как пропал – ни писем, ни похоронки. Только позже Павел узнал от сослуживцев отца, что часть их попала в Вяземский котел. Кого не убили, тот в плен попал.

Павел стал из учеников полноправным слесарем – правда, пока только второго разряда. Тонкие работы, требующие опыта и глазомера, ему не доверяли, но многие операции он уже выполнял самостоятельно. Вместо гражданской продукции – моторов «Фордзона» или «Сталинца» на ремонт стали привозить двигатели полуторок и «зИСов», а потом и вовсе танковые дизели В2. Объяснял их устройство бывший танкист, потерявший на фронте руку.

Настал день, когда гражданской продукции вообще не стало. Мало-мальски исправные трактора забрали в армию – в качестве артиллерийских тягачей. А то, что осталось, иначе как хламом назвать было нельзя. Лишь «Фордзоны-Путиловцы» не брали по причине их архаичности. Одни только колеса с плицами да двигатель, работающий на лигроине, чего стоили.

Вот на эти оставшиеся трактора и посадили бывших трактористов из числа пенсионеров и женщин. При МТС, ФзО организовали курсы трактористов для подростков. И Павла записали тоже. Днем он работал в мастерской, потом бежал домой, ужинал – и на учебу.

А в конце октября немцев Поволжья по Указу Президиума Верховного Совета СССР переселили в Казахстан, Омскую и Новосибирскую области.

Павел в одночасье лишился друзей. В душе он не верил, что немцы Поволжья способны вредить. Какие они враги? Имена немецкие да язык, но по духу, по ощущениям они русские. На фронт рвались, только военкоматы их не призывали. В дальнейшем, начиная с 1942 года, немцев стали мобилизовать в Трудовую армию. Положение их было не лучше, чем у заключенных: те же бараки, те же пайки, тяжелейшие условия труда. Но все это Павел узнал уже после войны.

В декабре 1941 года сводки сообщили первую радостную новость – под Москвой разгромили немцев. Столицу удалось отстоять, хотя все комиссариаты, правительство, дипломатические миссии были эвакуированы в Куйбышев.

В январе Павел закончил обучение и получил квалификацию тракториста 2-й категории.

Учиться было легко. Двигатели он знал как свои пять пальцев, а много ли надо времени, чтобы изучить коробку передач да фрикционы? Правда, часов по вождению было мало из-за нехватки горючего – его не хватало даже для фронта, и в тылу экономили каждый литр. Появились машины с газогенераторами, работающие на дровах.

Трудная была зима, холодная. Морозы до сорока градусов доходили. В мастерских тоже было холодно, пальцы к железу прилипали. Питание скудное, а рабочий день – двенадцать часов. Но никто не роптал, люди понимали, что фронту тяжелее, там решается судьба России.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.