Путешественники

Козланюк Петр Степанович

Жанр: Сказки  Детские    1958 год   Автор: Козланюк Петр Степанович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путешественники (Козланюк Петр)

ТИХАЯ ПОЛЯНА

В темном, дремучем лесу, в глухих его дебрях, среди непроходимой чащи, раскинулась небольшая Тихая поляна. Росли вокруг нее кудрявые кусты орешника, наряжавшиеся осенью в золотые горошки, пышно росла рябина, подставляя солнцу алые гроздья ягод, а под орешником, вокруг трухлявых пеньков расположились компанией боровики и сыроежки.

Поляна стлалась среди такой глухомани, что на нее, пожалуй, и не ступала никогда нога человека. Лишь изредка выбежит из зарослей зайчишка, схватит зеленый листочек, промчится испуганная серна, проберется по веткам белочка полакомиться прошлогодними орешками. Редко-редко забредет сюда косматый медведь — покататься по шелковистой травке…

Прекрасно было на поляне. Сверху ласково грело солнце. Весело щебетали на кустах птички. Снизу подымались теплые испарения и мглистая лесная сырость. В траве на разные голоса стрекотали всевозможные сверчки и кузнечики. Не успеет красный день росою ясные глаза умыть, начинается в лесу радостная музыка — и звенят-разливаются до поздней ночи веселые щебеты и песенки. А если, случается, насупится день черной тучею и прогрохочет она грозно громом по лесу, все моментально попрячется и умолкнет. И шумит тогда, льется теплый дождь на поляну. Льется и прилежно расчесывает пышные кудри орешника и рябины, весело моет чумазые головки боровиков и сыроежек. Весело…

Все вокруг чудесно, все радуется солнцу и жизни. Одна беда — заедают грибной род червяки злющие. Глядишь, не успеет еще грибок выпутаться как следует из травки, не успеет сыроежка солнцем налюбоваться, как уже вгрызается в беленькие их тельца мерзкий червяк, — и сверлит, точит, ест живьем. Что с того, что так приветливо светит солнце, щебечут птички на орешнике, стрекочут кузнечики в траве? Что с того, что так хорошо и уютно на Тихой поляне?.. Боровикам и сыроежкам от этого только горше. Ну, можно-ли радоваться жизни, если знаешь, что в твоем теле сидит отвратительный червяк, на съедение которому ты обречен с малолетства? Ведь через неделю-две, братец-боровик, пышный твой стан сморщится и превратится в слизь, за неделю-две, сыроежка-сестричка, личико твое белое почернеет и завянет на солнце… Мало радости от такой горькой доли!..

* * *

Ослепительно сиял летний день на поляне. Пригревало солнышко, распевали птички, весело копошились в траве букашки. Все жило и наслаждалось, одни только грибы молча думали горькую свою думу, невольно прислушиваясь в безнадежном отчаянии, как падают новые трупы под кустами, как шуршат червяки в их телах…

Тягостное молчание прервал гриб Шапочник. Взобравшись на березовый пень под рябиною, он досадливо сплюнул под кусты, где догнивали изъеденные червяками его собратья:

— Эх, и жизнь наша, пропади она пропадом! — сказал он громко. — День-деньской только и думаешь, что съедят тебя не сегодня-завтра червяки, только и чувствуешь один трупный запах на всем белом свете!

Боровики и сыроежки молча лежали в нагретой траве, безразличные ко всему, отчаявшиеся.

— Ну, что ж, — отозвался кто-то спустя некоторое время. — Жизнь — как жизнь — такова, видно, судьба наша…

— Судьба! — перебил говорившего Шапочник. — Судьба!.. Да как же не есть нас живьем червякам окаянным, когда мы дальше своей Тихой и носа не высовываем? А может быть, есть в лесу что-нибудь и получше, чем эта поляна с червяками и трупным смрадом?.. А может, есть где-то на свете и на червяков управа?.. Откуда нам знать, сиднем сидячи всю жизнь?

— Как же, как же, есть для нашего брата и получше судьба! — насмешливо вставил кто-то из слушавших. — Почему нет? По лесу, говорят, ходят люди с лукошками, схватят тебя, пискнуть не успеешь, за шейку — да и засушат потом на веревочке… Вот тебе и получше!

— Ну, и что? — возразила на это молоденькая сыроежка Рябенькая. — По-моему лучше в лукошко попасть и засохнуть на веревке, чем сгнить заживо на Тихой…

— Так иди скорей, ищи для себя лукошка и веревки! — злобно захохотали старые сыроежки. — Иди, нам больше места останется!

— А еще, говорят, в борщ люди бросают нас… В кипящий борщ, черт бы его хлебал!

— О… слышишь, разумница Ряба, слышишь? — зашепелявили лукаво сыроежки.

— Э, у страха глаза велики!.. — начала было Рябенькая, но на нее закричали со всех сторон:

— Молчи, глупая! Не смей и рта открыть! Нет нигде места лучшего, чем наша Поляна. Здесь и тихо, и безопасно, здесь знаешь, что проживешь свой век Спокойно… Никто тебя не сушит, никто в горячий борщ не бросает… А что жизнь наша коротка и смерть стоит за плечами, что ж, такая уж судьба наша. С ней не пойдешь на кулаках драться. Ели черви наших дедов-прадедов, и нас есть будут. Ничего с этим не поделаешь.

Долго еще шумели и спорили грибы, потревоженные бунтарскими речами Шапочника и Рябенькой. Все умолкли лишь после того, как трухлявый Масляк заключил резонно:

— Правильно говорите, братья! Что правильно, то правильно… Прожили свою жизнь наши отцы и деды на Тихой, и мы проживем… Суждено грибам от роду, чтоб их черви точили — так тому и быть. Искать по свету лучшей доли — тщетно. Здесь нам все-таки хорошо, спокойно, уютно, хотя смерть день ото дня все жаднее. А если кому не нравится, если кто хочет простора и лучшей жизни — скатертью дорога, идите на все четыре стороны и не морочьте нам головы!.. Вольному воля — пусть попробует горячего борща, как говорится, за чем пойдешь, то и найдешь…

Тихо стало на поляне. Разомлев на солнце, грибы опять впали в отупелую дремоту. Легкий ветерок разносил по поляне тошнотворный трупный смрад, от которого тревожно бились молодые сердца.

— Эх, народ!.. — тяжело вздохнул Шапочник. Никто ничего не хочет, никто даже в мыслях не отдалится от Тихой… Говори им, что сидячего и черви съедят, а они: «Тут безопасно и тихо!» Доказывай им, что лучше умереть на ходу, чем сгнить сидя, а они: «Не ходили наши деды и отцы никуда отсюда…» Тьфу на вас, мертвецы живые! А я вот не хочу гнить здесь с вами, один уйду в белый свет. Пойду, пускай и в лукошко попаду, пускай в борще горячем утоплюсь… Будьте здоровы и не поминайте лихом!

Нахлобучил на лоб отважный боровик свою широкополую шляпу, взял на плечи дорожную сумку, ореховый посошок в руку и зашагал молча вперед, прочь от поляны. Только добрался он до кустов; как слышит, догоняет его сыроежка Рябенькая.

— Подождите, — просит, — дяденька Шапочник, и я пойду с вами. Не прогоните меня, возьмете с собою?

Шапочник остановился в нерешительности и пожал плечами.

— Ты ж еще такая молоденькая, тоненькая, голубушка… Боюсь, что по пути могут встретиться трудности, а ты…

— Ничего, дяденька, — бодро перебила Рябенькая, — я еще здорова… Может, еще во мне не расплодились червяки, а если останусь, — наверняка расплодятся и съедят… Лучше погибнуть в дороге, чем дожидаться здесь гнилой смерти.

— Ну тогда идем… — улыбнулся Шапочник. — Вдвоем-то оно и веселее. Давай же руку, милая!

— И мы пойдем, и мы! — закричали несколько молодых боровиков. Возьмите и нас…

Но Шапочник махнул на них рукой. Подождите, мол, потом пойдете.

Взявшись за руки, отчего Рябенькая залилась румянцем, они нырнули в чащу. Вслед им засвистали и захохотали гнилыми ртами старики, догнивающие на Тихой поляне.

УСАТЫЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК

Так гриб Шапочник и сыроежка Рябенькая пустились в необъятный, полный тайн, неизвестный лесной мир.

Пробирались они сквозь густые заросли, перелезали с трудом через завалы огромных дубов и буков, отдыхали на солнечных полянах и опушках. Идут, идут, аж под вечер встречают большущего усатого Жука в зеленом кафтане. Таких жуков на Тихой поляне не встречалось, и Рябенькая перепугалась было его длиннющих усов. Правду сказать, и боровик немножко струхнул… Но, загнав страх на затылок, он снял шляпу и низко поклонился зеленому франту.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.