Гранит

Терещенко Григорий Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гранит (Терещенко Григорий)

За любовь не судят

Глава первая

1

Остап Белошапка вошел в здание речного вокзала, остановился у широких дверей ресторана. Оттуда доносились соблазнительные запахи жареного мяса и острых приправ, слышались хриплые звуки радиолы. Невольно глотнув слюну, Остап тяжело поплелся в самый дальний угол зала ожидания, нашел там свободную скамью и плюхнулся на нее.

Он был голодный и злой. Ноги гудели от усталости. Хорошо бы растянуться сейчас прямо здесь и поспать часика два! Но не может он позволить себе этого среди дня. Ни к чему становиться посмешищем, как вон тот мужик, что храпит на соседней лавке и почесывает обнажившуюся во сне грудь. Прилечь можно будет после двенадцати ночи, а не сейчас, когда на тебя смотрят люди.

Остап сидел, тяжело прикрыв веки. Медленно тянулись минуты. И так же медленно оставляла тело усталость. Зато все сильнее донимал голод. Сегодня ему совсем не пришлось поесть. Да и вчера обошелся всего двумя пирожками. Ведь в кармане — одна-единственная рублевка. Но сам виноват, что остался без денег. Зачем понадобилось ему покупать эти самозаводящиеся ручные часы?!

Мысли опять вернулись к другой волнующей его теме.

Где искать работу? Раньше он поднял бы на смех каждого, кто спросил об этом. Работу? У нас? Стоит только оглянуться — повсюду висят объявления... Иди работай!.. Но теперь... То ли ему не везет, то ли действительно место оказывается занятым. А может, узнав, что он из заключения, его просто не хотят брать?.. Куда бы ни обращался Остап — повсюду слышит отказ. Нужен был слесарь-сантехник: «вчера взяли». Кочегаром просился — время, говорят, летнее, своих не знают куда пристроить. На автомобильном заводе, казалось, все было уже согласовано. Даже медицинскую комиссию прошел. И вдруг — снова отказ. Ссылались на экономиста по труду,— мол, предвидится сокращение штатов, надо думать, куда определять своих. А он — не «свой». Да к тому же еще — «оттуда»...

Остап отчетливо вспомнил высокого, с живыми веселыми глазами заместителя директора завода по кадрам. Совсем молодой, наверное с комсомольской работы. Он обещал Остапу, что направит слесарем в сборочный цех. Твердо обещал... А на следующий день, не глядя в глаза, отказал — экономист, понимаете ли, запретил...

Странно иногда получается в жизни. Казалось бы — все может планироваться, учитываться... А вот о рабочей силе каждое предприятие само заботится. Куда это годится? Надо бы поскорее придумать электронную машину, чтобы все делала вместо бюро по трудоустройству, которое не всегда четко работает. Пришел, скажем, Остап к этой машине, заполнил карточку или какие-то кнопки нажал... Пощелкала бы машина задумчиво, потом зеленым глазком подмигнула и выдала ответ: специалисты вашего профиля требуются там-то и там-то...

А радиола продолжает играть, зазывая пассажиров в ресторан. Только не его, не Остапа... Стараясь заглушить острое чувство голода, которое все настойчивее дает о себе знать, он смотрит в окно на безбрежную ширь весеннего Днепра. Там —всюду солнце. Оно, кажется, залило и мутные весенние воды, и голубое небо, и далекие берега, и белокаменный молодой город... В его лучах отчетливы, как туго натянутые струны, пока голые, безлистые, но уже налитые живительным соком ветви деревьев.

Весна!..

Конечно, хорошо и то, что сейчас весна. Ну что бы он делал, если бы на улице был трескучий мороз? Разве смог он тогда проспать ночь в скверике над Днепром, как пришлось ему вчера? Правда, под утро замерз так, что еле отогрелся потом на утреннем солнце. Но все же это не тот холод, который загоняет человека в теплое помещение.

«Но где же Зоя? — в который раз задавал себе этот вопрос Остап. — В Комсомольске сказали, что выехала в Днепровск. А здесь в справочном бюро говорят: «Не проживает».

Снова напомнил о себе голод. Остап даже застонал, как от боли. И тут же заметил, что на него с подозрением покосилась соседка, а потом, насколько позволяла длина скамьи, отодвинулась. Наверное, заметила, выглядит он очень неряшливо и болезненно — под глазами синева, заросшие рыжеватой щетиной щеки ввалились. Да и костюм на нем весь измят.

У Остапа на душе стало совсем скверно оттого, что женщина, продолжая с подозрением поглядывать на него, передвинула подальше свой чемоданчик и небольшую сумку.

Он поднялся и медленно пошел к выходу.

Издали увидел милиционера, который стоял возле газетного киоска. Сердце екнуло. Но Остап тут же отругал себя: чего волноваться?

А радиола зовет...

Собственно, почему бы и не зайти? Можно заказать стакан чаю или бутылку воды. Ведь у него еще есть рубль, целый, неразменянный, — на крайний случай...

«Но стоит ли менять? — подумал Остап. — Сколько еще придется искать работу? День? Два? Неделю?..

А может, в Казахстан податься? Подъемные, ссуда, командировочные. .. Эх, если бы не Зоя, не Днепр, сразу уехал бы!»

Сколько он о Днепре думал, как мечтал снова увидеть его плесы, раздолье, задумчивость синих вод, шепот зеленых плавней... И, конечно, встретить Зою...

«А может, пойти в дворники? Вот эту должность предлагают. И место в общежитии дадут. Только неудобно. Стыдно ведь будет ему, Остапу, метлой на улице махать. И обидно...»

Спохватился, что стоит у открытых дверей ресторана. Решил все-таки зайти. Свободных мест много. Но лучше будет присесть там, где рассчитывается подвыпившая компания. Он подождал немного, пока все поднялись, и направился к тому столу.

Хорошо здесь пассажирам ожидать свой пароход. Конечно, если есть деньги. В открытые окна тянет прохладой, днепровской свежестью. Играет радиола... В такие минуты так хорошо на сердце. Сиди себе. Отдыхай. Слушай музыку, пока посадку объявят.

Остап подошел к столу. На нем куски хлеба и гора посуды. Официантка не торопится прибирать. Это — хорошо. Остап, словно нехотя, протянул руку за ломтиком хлеба. Взял и незаметно опустил в карман. Кажется, никто не видел. Может, лишь тот, что сидит в углу направо, — черноглазый... Так и есть, заметил. Взгляды их встретились. Но, собственно, что тут плохого?

Однако Остап отвел глаза.

А официантки все нет. Вероятно, ушла перекусить.

Взглянул в угол — за столиком никого уже не было. Остап протянул руку, взял еще несколько кусочков хлеба. «А если заказать чашку кофе?» — мелькнула мысль.

Сзади послышались шаги. Остап повернул голову. К нему подходил черноглазый.

«Чего доброго, еще привяжется, — подумал Остап. — И что ему от меня нужно?»

— Можно присесть? — спросил тот.

— Отчего ж нельзя? Места свободные.

— Далеко едем?

— Приехал... Здесь моя остановка, — нехотя ответил Остап и в упор посмотрел на собеседника.

Это был человек лет сорока, чисто выбритый, в хорошо сшитом сером костюме. Глаза его казались усталыми, но добрыми. Нет, человек с такими глазами не может сделать зла.

Тем временем незнакомец внимательно разглядывал Остапа.

— Получается, вокзал — ваш дом?

— Да нет, здесь я временно...

— Значит, некуда податься?

— Вроде так, — устало промолвил Остап и сам удивился, что этот вопрос не вызвал у него недовольства.

— Откуда же едем, если не секрет?

Остап опустил глаза, замялся. Потом решительно ответил:

— Отбывал наказание.

Черноглазый не удивился.

— Я так и подумал... Не обижайтесь, юноша, на мои расспросы, — добавил мягко. — В жизни всякое бывает... Куда же теперь? К родным?

— Нет у меня никого... Ищу работу... Вот уже больше недели болтаюсь по Днепровску, но...

— Что «но»?

— Не берут.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.