Под грозой (сборник)

Сурожский Павел Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Под грозой (сборник) (Сурожский Павел)

П. СУРОЖСКИЙ

П О Д Г Р О З О Й

Повести и рассказы для юношества

ПОД ГРОЗОЙ.

Повесть.

1.

Зима стояла мокрая. То выпадет снег, то рас-

тает. На улицах грязь, а- в квартирах сырость.

Щербаковы жили в одной комнате— пятеро.

Было тесно и холодно. Дрова дорогие— не по кар-

Манну.

Щербаков работал железнодорожных мастер-

ских. Денег не платили—-пусто было в державной

казне, и, возвращаясь домой Щербаков досадливо

отвечал на немой вопрос жены:'

— Опять ничего. Завтраками кормят.

Андрейка смотрел на отца, на мать—лица их

были хмурые—и думал:

«Опять, стало быть, воду хлебать. Хоть бы

хлеба вволю».

Хлеба-то как раз и не хватало. Выдавали из

лавок по талонам, да и то не каждый день. А

сколько стоять приходилось в очередях. Вытя-

нется хвост квартала на два и подвигается медлен-

но-медленно. А на улице слякоть, мокрота. Ветер

такой сердитый, из-за Днепра, бежит по улице,

обдает холодом, забирается в каждую прореху.

Руки синие, в сапогах хлюпает грязь.

Андрейке часто приходится торчать в очере-

дях. Больше некому—отец на работе, у матери хо-

зяйство, да и стоять она долго не может, ребено-

чек скоро должен родиться, бабушка еле моги

волочит, а сестренка Таня малая еще—шестой год

пошел.

Если бы сапоги были крепкие—наплевать бы

на холод. В очередях даже весело. Сколько разго-

воров... Чего только не услышишь! Заведут спор,

почему так трудно стало жить, и начинается пере-

бранка. Одни говорят—революция виновата, дру-

гие на большевиков все сваливают.

— Да у нас-то кто сейчас—большевики?

— Нет, украинцы.

— Так почему же они тебе денег не дают,

чтобы на все хватало?

— Почему... Да потому, что... чорт их разберет,

почему...

— Стало быть, не большевики виноваты.

Старухи каркают, как вороны:

— Бога забыли, оттого и голод.

— А ты, бабка, бога помнишь?

- Руки б мои отсохли, коли б я его забыла.

— А почему-же бог тебе хлеба не дает?

Старуха плюет и крестится:

— Отвяжись, окаянный. Смутители проклятые.

Андрейке нравятся такие разговоры. Здорово

поддевают один другого.

Придя домой, он рассказывает про слышанное

отцу.

Отец только головой покачивал:

— Эх, граждане тоже...

А в последний раз сказал:

— Скоро по-иному заговорят.

— Почему?— спросил Андрейка.

Отец помолчал и вымолвил, понизив голос:

— Большевики наступают.

2.

Жили Щербаковы на окраине, около вокзала.

Лепились по косогору маленькие домишки тесно-

густо. Улицы кривые, грязные. Жила тут бед-

нота.

А на бугре, нависая обрывами над синей лен-

той Днепра, стоял город. Тут были широкие улицы,

красивые церкви, большие дома.

Когда Андрейка попадал в город, у него разбе-

гались глаза, и город для него был, что ярмарка.

Сколько людей и какие нарядные, как быстро

бегут трамваи, какие приманки в магазинах! По-

стоишь у окон—слюнки потекут.

Нарядные люди заходят в магазины, покупают

разные лакомые товары и уносят, аккуратно завер-

нутые в бумагу. А Андрейка не может купить даже

бублика у торговки, что стоит с корзиной на улице,

даже семечек на копейку.

Вот из одного магазина вышла молодая жен-

щина в дорогой шубе и с ней девочка, пухлая и

розовая, как кукла. У обоих в руках свертки, пере-

вязанные голубыми ленточками.

— Мама, ты забыла купить бисквит,— говорит

девочка.

— Ах да, спасибо, что напомнила, у нас к чаю

ничего нет вкусного.

И они вернулись опять в магазин.

«Ишь, пухлые, бисквитов захотелось», поду-

мал Андрейка, глядя им вслед.

Снует вдоль магазинов беззаботная толпа с ве-

селым говором: видно, что этим хорошо одетым

людям живется весело, сытно, вольготно, и они не

думают ни об очередях, ни о хлебе, ни о мерзлой

картошке.

Прошла группа гимназистов. Все они чистень-

кие, в серых шинельках, с серебрянными веточками

на фуражках. Они громко говорят и пересмеи-

ваются.

Крайний, рассуждая о чем-то, развел руками и

задел Андрейку.

— Чего пихаешься?—огрызнулся Андрейка.

Гимназисты посмотрели на него— маленький,

в рваном пальтишке, напыжился, как озябший

воробей,— и громко заржали.

— Ишь ты... пролетарий,— сказал крайний гим-

назист.

И опять заржали.

У Андрейки закипела злость. Будь это один на

один, Андрейка показал бы ему пролетария.

Заныло в животе от голода. Окна и магазины

дразнили, оттуда пахло едой. Андрейка свернул

в переулок и побежал домой, чавкая по мокроте

дырявыми сапогами.

3.

Отец вернулся поздно. Андрейка уже спал, но

услышал стук и проснулся.

Мать открыла дверь. Отец вошел, и Андрейке

бросилось в глаза что-то новое в его лице.

Андрейка видел уже однажды у отца такое лицо—

в тот день, когда об'явили про революцию.

И Андрейка насторожился.

Отец бросил на стол шапку, сдернул с плеч

пальто и сказал, обращаясь к матери:

— Ну, Даша, держись. Решили об'явить заба-

стовку.

— Когда?

— Как только Красная армия подойдет к го-

роду. Все фабрики и заводы, даже железная до-

рога, водопровод и электрическая станция. Будем

бороться с Радой, пока не сковырнем ее.

Мать слушала молча. Ее как-будто испугали

слова мужа. Спросила опасливо:

— Удержитесь-ли?

Отец сказал:

— Через два-три дня Красная армия будет под

городом. Тут мы и начнем бой. Момент самый под-

ходящий. Пора разделаться с гайдамаками.

Андрейка слушал, и у него бежали мурашки по

спине. Он смотрел на отца горячими глазами,—

вот так бы и бросился к нему, прижался бы к его

колючей щеке и густым, черным, давно не чесан-

ным волосам.

— Поесть бы чего,— сказал отец.

— Сейчас дам.

Мать поставила миску с похлебкой, соль, отре-

зала кусочек хлеба.

- Эти дни будут трудные,— говорил отец, гло-

тая ложку за ложкой.— Может и хлеба не дадут.

Ну, да лучше потерпеть недельку, пока советская

власть не выгонит эту сволочь.

Маленькими кусочками отец откусывал хлеб, до-

едая похлебку, и когда проглотил последний кусо-

чек, бросил ложку на стол и стал вертеть папиросу.

Закурил, выпустил струйку дыма и сказал:

— На всякий случай, Даша. Теперь много

наших забирают, могут взять и меня. Так ты не

бойся. Посижу и вернусь. В случае чего— в коми-

тет иди, там товарищи помогут. Главное не робей.

Андрейка заснул не скоро. Потушили свет, легли

мать и отец, на дворе шумел ветер, что-то посту-

кивало за окном.

А Андрейка пучил глаза в темноту, думая о том,

как будет тогда, когда придут красные войска и

вступят в бой с гайдамаками.

4.

Никто не видел, но все чувствовали, что на

город надвигается гроза.

Все как будто оставалось по-прежнему. Бегали

трамваи, торговали магазины, звонили колокола

в церквах, шлифовала камни главных улиц празд-

ная толпа.

Но было что-то тревожное во всем этом. Чаще

стали появляться конные раз'езды, и особенно

много было их на окраинах. Гарцевали в серых

шапках и синих казакинах гайдамаки на сытых

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.