Ружья еретиков

Фенх Анна Александровна

Серия: Обитаемый остров [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ружья еретиков (Фенх Анна)

1. Лейтенант Чейз Китт, сотрудник Имперского Разведывательного Управления

Сияющий чистотой и потому совершенно безликий серый лифт опускался вниз неторопливо, тяжело, словно специально был подогнан под скорость внятной патриотической речи, доносившейся из динамиков, скрытых в стенах. На огромном, занимавшем всю ширину стены мониторе крутился один и тот же агитационный ролик. В первый раз лейтенант Китт посмотрел его с интересом, во второй раз со вниманием, в третий раз из вежливости, на четвертый раз отвернулся. Однако, кроме ежемесячных отметок о техосмотре, аккуратно наклеенных друг на друга, в лифте разглядывать было нечего, и взгляд мужчины в серой форме то и дело возвращался на экран. «…Ведутся жестокие бои. Империя разорена и погружена в хаос. Бомбоубежища стали домом для всех нас. Наш общий враг не щадит… и мы не щадим… по воле Императора…» — вещал за кадром знаменитый, узнаваемый уже по тембру голоса и интонациям диктор, а в кадре мелькали руины торговых рядов и музеев, пустые улицы черных от гари городов. По разбитому асфальту летали смятые газеты, обрывки полиэтилена и прочий легкий мусор. Идиоты от психологии в Отделе пропаганды, пишущие сценарии к этим агиткам, убеждены, что в мертвом городе ветер обязательно должен гонять по улицам газеты, подчеркивая безжизненность пространства и напоминая, что когда-то по дорогам ходили те, кто мог бы эти газеты прочитать. Совершенно бесполезные люди, эти психологи.

Лифт замер, но диктор продолжал говорить, и только когда ролик завершился, двери с шипением разошлись в стороны, спрятавшись в стенах. Караульный в упор посмотрел на Китта и шевельнул стволом автомата вперед, указывая на стойку КПП.

— Предъявите документы, — немолодой лысеющий сержант на контрольно-пропускном пункте был грузным, карточка легла в его широкую ладонь и словно растворилась в воздухе. — Назовите имя, звание, ученую степень, цель прибытия.

— Чейз Китт, лейтенант, бакалавр естественных наук. Переведен в лабораторию Л-1 Зоны 15 в качестве куратора Группы А.

Лейтенанту доставляло большое лингвистическое удовольствие выговаривать эти бессмысленные фразы о зонах и группах: в его характере было достаточно ехидства, а ум был достаточно живым, чтобы забавляться за счет нанизываемых одно на другое понятий. Бюрократический аппарат не мог смириться с тем, что кладовая не обозначена как сто двадцать восьмой отдел пятнадцатого комплекса, приписанного к группе с дурацким названием. Чейз Китт не имел никакого представления, что такое лаборатория Л-1 и чем занимается Группа А, потому сейчас для него все эти тяжеловесные и многозначительные словесные конструкции не имели ровным счетом никакого смысла.

— Приложите ладони к устройству.

Пока сканер проводил стандартную калибровку, Чейз успел снять перчатки и вытереть руки жестким вафельным полотенцем.

Его всегда утомляла и раздражала процедура проверки, но он, считая нетерпеливость проявлением слабости духа, никогда не торопил часовых, никогда не начинал скандалить или требовать особого пропуска, если случалась заминка с документами. Проходить раз за разом сканирование ладоней, подписывать несколько копий каких-то бумаг, терпеливо ожидать, когда сержант свяжется с дежурным офицером, а тот — с высшими чинами, сдавать личное оружие незнакомым людям и получать взамен бумажку, словно та могла бы в случае чего прострелить голову врагу, и самое гнусное — личный досмотр, — все это было для Чейза проверкой собственной стойкости, собственного характера. И он раз за разом одерживал победу над скукой, омерзением и усталостью. Этот будничный героизм благотворно влиял на самооценку лейтенанта Китта и на его расположение духа.

— Лицом к стене, — судя по тону, сержанту процедура обыска нравилась ничуть не больше, чем самому лейтенанту Китту. Это было плохо, Чейз с трудом переносил, когда к нему прикасались незнакомые люди, и было бы проще обмануть эту чувствительность, представить себе, что его одежду охлопывает некий безразличный к такой унизительной работе и столь же безразличный к унижению самого Чейза автомат. С этим можно было смириться, но теперь он слышал, что сержант — не запрограммированный автомат, а живой человек, которому тоже может что-то нравиться или не нравиться.

Чейз повернулся, как было велено, уперся руками в стену и широко расставил ноги. Он не успел надеть перчатки, и теперь гладкая поверхность стены холодила ладони. На этом ощущении можно было сосредоточиться, вместо того чтобы внутренне содрогаться, когда толстый сержант ощупывал Чейза и его одежду. Но лейтенант Китт все равно злился из-за обыска, и стыдился этой злости, и злился, что стыдится.

— Проходите, господин лейтенант. Вас проводят в медблок, — его признали за своего, выдали карточку и потеряли интерес.

Сержант махнул рукой на дверь и погрузился в изучение какой-то сероватой, скверно отпечатанной методички. Солдат посторонился, пропуская Китта в коридор, и едва Чейз покинул КПП, тут же заслонил собой проход, словно лейтенант мог передумать и рвануться обратно. Должно быть, они и лифт заблокировали.

— Лейтенант Китт, мы вас ожидали, — Чейз привык, что женские голоса звучат мягко, отчего фразы приобретают нежную, почти вопросительную интонацию, но этот отличался от остальных. Несмотря на то, что он явно принадлежал даме, в нем чувствовалась крепость и уверенность, если не агрессия.

Чейз повернулся, ожидая увидеть сопровождающую из той мускулистой до мужеподобия породы женщин, у которых широкие плечи и сильные руки, тяжеловатая походка и короткая стрижка, но увидел перед собой ладно скроенную миловидную брюнетку лет тридцати. Она действительно была коротко стрижена, но каким-то образом это только добавляло ей изящества. От неожиданности Чейз замер, разглядывая женщину, но, к счастью, она поняла его замешательство правильно.

— Я капитан Эштаву, мне поручено сопроводить вас в медицинский блок и удостовериться в том, то вы нам подходите.

— Только что в этом удостоверился боец с КПП, — Чейз доброжелательно улыбнулся, и капитан Эштаву автоматически улыбнулась в ответ, пусть и несколько нерешительно.

Однако железные нотки в ее голосе сохранились.

— Не совсем так, лейтенант Китт. Боец, как вы выразились, с КПП удостоверился только в том, что нам прислали именно того кандидата, которого мы просили прислать. Теперь мы должны здесь, на месте, провести несколько последних тестов, подтверждающих вашу пригодность для нашей работы. Пройдемте.

И снова никакого вопроса, нет этого привычного взмывания голоса вверх в финале фразы, только твердость предложения, граничащая с приказом.

Они в ногу шли по коридору; синеглазая капитан Эштаву смилостивилась и пояснила Чейзу, к чему перестраховка:

— Вы ведь понимаете, лейтенант, в наше тяжелое и опасное время мы должны быть предельно осторожны. Нет, вас никто не подозревает в шпионаже, к примеру, но все мы здесь занимаемся важным делом и не можем позволить себе лишних людей в научном комплексе, — ей явно очень нравилось это «мы». — Если ментограмма покажет, что вы не справитесь с этой работой, мы тут же отправим вас наружу. Поверьте, здесь нет ничего унизительного, и для человека с вашей квалификацией, без сомнения, найдется занятие на другом объекте.

Они остановились перед дверью с надписью, состоящей из заглавных букв и цифр, обозначающих, по-видимому, зону, комплекс и сектор, где находится медблок. Чейз вошел в помещение, посмеиваясь про себя над загадочной табличкой на двери, его всегда умиляла эта детская привязанность военных к шифровкам и тайным обозначениям.

Проведение и анализ ментограмм заняли меньше часа, техник непрерывно болтал, пытаясь развлечь новенького офицера, словно чувствуя личную вину и ответственность за то, что лейтенанту Китту не оказали если не радушного, то хотя бы вежливого приема в Зоне 15. Техник не был военным и, кажется, искренне не понимал, зачем нужны все эти армейские церемонии, вроде щелканья каблуками, ведь люди всегда могут просто вежливо и спокойно все обсудить и договориться, не обязательно при этом лупить себя по голове, отдавая честь. Когда-то Чейз думал так же, пока не попал в общество таких же молодых оболтусов, призванных на военную службу, каким был он сам. Бессмысленные физические нагрузки нужны были молодняку, чтобы юнцы, дуреющие от хлещущего через край молодого адреналина, сопряженного с избытком свободного времени, не перегрызли друг друга, а армейские церемонии призваны были приучить солдатню слушаться. Обо всем этом Чейз размышлял, когда, сжимая в руках документы, направлялся в комнату с очередной шифровкой на двери.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.