Изобретатель

Федоренко Валерий Павлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Изобретатель

- А ты задумывался хоть раз над истинностью постулатов, предложенных тебе во время обучения? – я взял очередное полено и подкинул в костер.

- В смысле? – недоуменно посмотрел на меня Максим.

- Да без всякого смысла, - я криво улыбнулся, - ты реально веришь в то, что это полено, - я ткнул пальцем в сторону занимающейся головешки, - через несколько минут не потеряет свою массу в огне, а просто перейдет из одного состояния в другое? При этом масса пара и дыма, образованного в результате горения этого объекта в сумме с массой пепла, оставшегося после его сгорания, будут равны массе полена, брошенного в огонь?

- Ахренеть! – Макс вопросительно посмотрел на меня.

- В смысле? – недоуменно спросил я.

- В твоих вопросах, сразу есть некие намеки на ответы, - он прищурил глаза, - ты точно хочешь знать мое мнение?

- Макс! Я не хочу знать логичные, с твоего мнения, ответы. Ты просто выключи все свои знания, подчерпнутые в образовательных заведениях, и ответь, как ты это чувствуешь?

- Ну, допустим бревно я ели сюда допер, и весело оно немало. От него осталась кучка пепла, килограмма на три. Странно конечно предположить, что мы выдали в атмосферу килограмм пятьдесят, а может и семьдесят, дыма с паром, но скорей всего так оно и есть.

- Почти наверняка именно так оно и есть. Но откуда ты это знаешь? Из школьных уроков, или многочисленных лабораторных работ в институте, где вы проводили кучу замеров. А в случае отклонения результатов от желаемых, подправляли цифры, искренне списывая расхождения на погрешности или свою безалаберность в проведении эксперимента.

Он улыбнулся, вспоминая годы, проведенные в институте:

- Мы все больше по теории работали и вероятности определяли. Во всяком случае, сажу со стен, для определения массовой доли, не соскребали.

- Да это понятно. Но в школе, вспомни! Тебе показали, как шарик падает вниз, а брусок с пружиной угомонится в месте, где сила ее сжатия уравновешивается с противодействием силы трения. И все. Тупой, даже это не поймет, а кто по умней, будет верить в это как в непреложный постулат.

- Ну это же явные…

- Так я про это и говорю, -перебил его я, - явные что? Ты хоть раз подергал за этот брус сам, пытаясь понять в чем дело. Нет! Тебе, как впрочем и мне, это сразу стало убедительно явным. А так ли это на самом деле? Возможно яблоко упало не на ту голову, тем самым увлекая нас по ложному пути. А седой балагур. Как его там? Ик-штейн на подобие нашего Сусанина, завел всех нас в непролазное болото.

- Да, возможно последняя двушка была лишней, - он улыбнулся, приобняв меня.

- Может и лишней. Но ты мне объясни, как в свете их закона сохранения массы, - я взял в руку небольшой камень, - из ничего, даже после большого взрыва, образовалось хреново миллиардов всякого чего? По-моему, эти засранцы сами запутались в своих показаниях. Нет, ты скажи, неужели ты никогда сам не хотел все проверить?

- Опять ты за свое? Обычно после третей народ в драку лезет или их в сон клонит, - Макс улыбнулся, - тебе же вечный двигатель подавай. Уже давно доказано что это ересь и создать его невозможно.

- Кем? А главное, на основании чего? – я поднял руку, стараясь придать тем самым весомость своим словам. – Это ж блядь как с Кориолисом. Сначала все поверили ему, что вода в разных полушариях, в гавносток закручивается в разные стороны. А теперь, как выяснилось, не факт!

Я подошел к куче хлама, вытащенного мною недавно из подвала и достал оттуда останки старого динамика. Убедился, что магнит на месте и вернулся к костру.

- Вот тебе вечный двигатель, - я прилепил скелет динамика к металлическому столбу, поддерживающему навес, - срок работы этого двигателя ограничен лишь сроком службы трубы.

Макс рассмеялся и похлопал меня по плечу.

- А что ты ржешь? – я ткнул пальцем в созданный мной, простейший агрегат, - Сила, противодействующая гравитации и стремящаяся к металлу трубы налицо. Какая энергия преобразуется в механическую работу, это нужно еще разобраться. Главное, что она есть.

- Ну если быть точным, в твоем вечном двигателе есть почти все. Энергия, образующая силу, - он отлепил магнит и вернул на место, - вот только для работы не хватает пройденного пути. На сколько я помню она равна произведению силы на путь. А здесь косяк, на двигатель не тянет, - он развел руки.

Да не вопрос! – я взял кусок целлофана и вставил его между магнитом и трубой. Можно и без него, ну так наглядней. Эта машина столетия будет давить на прокладку, с каждым годом приближаясь к железке все ближе. Хоть и микроскопический, но все же пройденный путь, - я ухмыльнулся, - теперь можно идти за патентом на вечный двигатель.

- Ну и как ты его думаешь использовать? – не найдя что возразить, спросил он.

- Да дело здесь не в «использовать». Важен сам факт безосновательности утверждения о невозможности создания вечного двигателя! Ну или по крайней мере существования некой свободной энергии, которую можно извлечь. Сейчас чип размером со спичечную головку выполняет операций больше чем железо, в недавнем прошлом, занимающее целые этажи. Так что нам мешает доработать мою установку и заставить пока неизвестную нам энергию, работать на нас?

Глава 1

Валера! – донеслось из-за двери. – Вставай!

Я уже не спал, но этот безапелляционный «вставай!», никак не вписывался в мои планы. Голова не болела, спасибо отцовскому самогону. Но общее состояние было не айс.

- Валера, - мать настойчиво постучала в дверь моей комнаты.

- Да! Да, - спрятал лицо в ладони, - щас встану, - хрипло выдавил я.

После недавнего случая с соседской Ниной, когда мать застала нас в полном неглиже, зайдя ко мне без стука, она ограничивалась лишь сотрясанием моей двери.

Я медленно встал, пытаясь не расплескать удерживаемую голову в ладонях и подошел к двери.

- Я уже здесь, - произнес я, зная наверняка, что она не уйдет не убедившись, - две минуты и приду на завтрак.

- В подвале свет погаси, отец все пробки повыкрутил а там все горит.

- Хорошо, - прокричал я в дверь и пошел к кровати.

- Стопэ, - пронеслось в моем, не до конца загубленном алкоголем, мозгу, - какой свет?

- Ма! – крикнул я через закрытую дверь. – а где отец?

- Поросятам пошел дать, сейчас вернется на завтрак. Спускайся.

- Ага, - пробормотал я, явно понимая, что меня уже никто не слышит.

Какая прелесть. Ну почему все всегда происходит по одному и том уже сценарию из фильма «Вспомнить все». На утро никогда не знаешь наверняка, кем ты был вчера, гениальным засранцем или добродушным долбоебом.

- УУУУУ, – промычал я обычный ритуальный звук, - и так, чем закончился сабантуй?

Мать со мной говорила, и даже позвала на завтрак – это хороший знак. Отец, прежде чем пойти по хозяйственным делам, спускался в подвал – тут неопределенность. Макс в моей комнате не спал – значит до подвала мы с ним не добрались, и я там буянил один.

По всему выходило, что вчера все было без эксцессов, и можно смело выдвигаться на первый этаж, предварительно посетив ванную и по возможности позвонив Максиму. Не найдя свой сотовый, я решил решать проблемы по мере их поступления.

- Якый гарный хлопчик получився, - пробормотал я, глядя в зеркало на помятую морду, - но как говорил хер знает кто: «нет ничего непоправимого».

Первым делом я взялся за зубы, никогда не болевшие, но подло окрашивающие в последнее время пену от пасты в розовый цвет, ненавязчиво намекая на надвигающуюся проблему. Некогда русые волосы, выгоревшие до цвета соломы, напоминая об уходившем лете никак не хотели укладываться в ровные ряды.

Во всем остальном все было как прежде. Худощавое тело, нелепо изогнутое из-за низко повешенного зеркала, с выбивающимися кудрями из подмышек. Острый, торчащий из горла на длинной шее кадык и длинный с горбинкой, как говорили те, что пытались мне польстить: «Греческий» нос.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.