Трень - брень

Погодин Радий Петрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Трень - брень (Погодин Радий)

Радий Петрович ПОГОДИН

ТРЕНЬ - БРЕНЬ

История в восьми картинах

с прологом и эпилогом,

но без начала и без конца

ОГЛАВЛЕНИЕ:

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ПРОЛОГ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

КАРТИНА ВТОРАЯ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

КАРТИНА ПЯТАЯ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ШЕСТАЯ

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

КАРТИНА ВОСЬМАЯ

________________________________________________________________

Д Е Й С Т В И Е П Е Р В О Е

Кто знает край, где небо блещет

Неизъяснимой синевой?..

А. С. П у ш к и н

ПРОЛОГ

Вышел шут с балалайкой. Улыбка у него такая, что глаз не видно.

- О благородные юные зрители, досточтимые пионеры, отважные защитники мелких животных и лесных насаждений, я приветствую вас!

Я расскажу историю, которая началась неизвестно когда и, наверное, не скоро закончится.

Трень-брень...

Только не торопитесь смеяться... Не торопитесь смеяться... Ха-ха-ха...

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Утро было раннее, солнце нежаркое. Ветер нес к самолетным стоянкам осенние листья.

Самолеты решительно набирали скорость. Они красовались силой и, как молодые, удачливые спортсмены, уходили в самое поднебесье.

Двое мальчишек глядели в небо.

Летит самолет. Гудит самолет.

Его отважный ведет пилот.

Тучи как скалы. Тучи как пена.

В тучах засада. В тучах измена.

Сердце поэта, взреви, как мотор...

- Вскрыли и забейся... Забейся и взвейся. Нет... Песня поэта, взреви, как мотор. Нет...

- Зачем же песне реветь? Ну, ты даешь. И сердцу реветь незачем. Оно стучать должно.

- А я еще не могу сразу. Самое главное я всегда дома придумываю.

Мальчишку, который сочинял стихи, звали Бобой. Второго - Тимошей. Ростом они были одинаковые. Отличались они друг от друга весом. Боба был как будто пустотелый. Тимоша - как будто литой. И как ни крутись, но именно эти качества больше всего отражаются на характере.

Мимо мальчишек проходили прилетевшие пассажиры. Южные пассажиры шли с цветами. От них пахло солнцем и морем. Северные пассажиры распахивали шубы и полушубки. От них тянуло взопревшей кожей, усталостью и табаком.

Пассажиры проносили мимо мальчишек свой разговоры.

- Скажите, пожалуйста, где багаж выдают?

- Я все свое ношу с собой! Прилетел, слава богу. В самолете слова сказать не с кем. У всех рожи постные, как у архангелов. А на земле... Эй ты, индюк! Нахал! Петух в компоте!.. А на земле я любому слово скажу. Земля - матушка.

- Вам куда?

- Ему в крематорий.

Вышел шут с балалайкой. Одежда на нем пилотская - темно-синяя, с золотыми шевронами.

Трень-брень...

- Я пришел извиниться. Физики-атомщики, герои великих строек, суровые юноши и прекрасные девушки с геологическими наклонностями, а также морские волки, летчики-испытатели, десятиклассники, сомлевшие от сомнений, сегодня не прилетели. Сегодня их рейсы проходят мимо нашего с вами театра. Нынче театром владею я и, уж простите великодушно, созываю только таких людей, которые пригодятся мне для рассказа.

Еще раз прошу прощения.

Трень-брень...

- Простите, где багаж выдают? Мы подарим вам чайную розу.

- Не выношу чайные розы и уличные знакомства.

- Иван Селизарович, Иван Селизарович, вы меня неправильно поняли по телефону. Иван Селизарович, это была скромная шутка с моей стороны.

- Шути, голубчик, но шути осторожно. В основном шути с подчиненными. У них чувство юмора есть осознанная необходимость.

- Простите, где багаж выдают?

- Да отвяжитесь вы, я вам не Горсправка.

Пассажиры спешили к транспорту. Вежливые, терпеливые автобусы приседали от пятаков и двугривенных. Мордастые таксомоторы скликали попутчиков, чтобы в один конец да за двойные деньги.

Боба поднял с асфальта красный кленовый лист, поплевал на него и пришлепнул к столбу, крашенному в алюминий.

- Тимоша, скажи, что на свете самое красивое? Могу биться - не знаешь.

- Чего не знать! Что мне нравится, то и красивое.

- Ослам колючки нравятся.

- Не возникай. Насчет ослов в зуб дам.

- Дай в этот, он у меня молочный.
- Боба оттянул пальцем нижнюю губу.
- Юмор не понимаешь.
- Он сплюнул и сообщил с таким видом, словно сделал подарок: - Самое красивое - ракеты, самолеты и автомобили. Скорость, помноженная на гармонию линий.

- Скорость, помноженная на что?

- На гармонию линий.

- На что?

Боба вздохнул грустно. Так грустно, чтобы всем стало совершенно понятно, как ему жалко товарища.

Самолеты громыхали, словно не слышали этого разговора. Словно им все равно было, хвалят их или ругают.

- Чего не понимаешь, тем не обладаешь, - сказал Боба.

Тимоша насупился.

- Ну, ты даешь! Ну, я пошел. А то черви сдохнут.
- Он поднес к глазам стеклянную трехлитровую банку с веревочной ручкой.

- Не сдохнут. Они живучие. Вчера ушли, а здесь самолет чуть не обвалился. Смотри, рыжая прилетела.

- Тише ты, может, она иностранка.

Мимо мальчишек прошла девчонка. Солнце запалило на ее голове рыжий осенний огонь. На девчонке была шуба из нерпы, ярко-красные брюки, темно-красный пушистый свитер. В одной руке нерпичий портфель, и к нему привязана нерпичья шапка. Изогнувшись стручком, девчонка волокла тяжеленный рюкзак.

В небольшом отдалении от мальчишек девчонка остановилась, постояла секунду-другую, покрутила головой, высматривая кого-то в толпе, и угрюмо уселась на свой мешок.

"Пассажиров, отлетающих рейсом триста вторым, Ленинград - Сочи, просят пройти на посадку, - объявила по радио девушка-диспетчер. И вдруг запела нежным домашним голосом: - "Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги..."

- Разиня, микрофон не выключила, - сказал Тимоша.

- Тайга под крылом ни о чем не поет. И не похожа тайга на море, сказала девчонка.

"Извините, Аркадий Степанович", - объявила по радио девушка-диспетчер, хихикнула и выключила микрофон.

Боба сделал вокруг девчонки несколько ленивых безразличных шагов, уселся на корточки почти нос к носу, спросил вежливо:

- Скажите, пожалуйста, на что похожа тайга?

- Тайга на тайгу похожа. Море - на море. И тайга не зеленая, ответила ему девчонка.
- Отодвинься, чего ты мне в нос дышишь!

Боба отодвинулся. Лицо у него было постным и предупредительным, словно он находился в учительской.

- Я вас понял: тайга белая.

- Ты что, глупый?

- Ага, глупый - дурак.

Девчонка улыбнулась, словно попросила прощения.

- Дурак, а вежливый. Тайга даже зимой не бывает белая. Тайга везде разная. В Архангельской области тайга некрасивая. Вам такая не понравится. Она ржавая, в плешинах, в желтых пятнах. От болотного железа. Даже смотреть неприятно. За Уралом тайга бурая, в сиреневую переходит у горизонта. И везде тайга разноцветная. Зеленую тайгу, наверно, поэты придумали.

Тимоше очень понравилось это ее заявление.

- Крой их, - сказал он, - поэтов. Присаживай. Гармония линий, помноженная на скорость.

Девчонка вскинула брови. Глаза у нее большими стали и робкими.

- Это про что?

- Это, понимаешь, формула красоты. Боба вывел.

- Чего не понимаешь, тем не обладаешь, - сказал Боба.
- Нынче радость - утром рано повстречались два барана.

Тимоша улыбнулся ему задушевно.

- Боба, не возникай. Скорость есть скорость. Линии есть линии. Они друг на друга не умножаются. А насчет баранов - напоминаю.
- Тимоша показал Бобе кулак и уселся рядом с девчонкой на край тротуара.

- Это же не буквально, - сказал Боба.

Шофер такси, молодой человек расторопного вида, подошел к ребятишкам.

- Привет, кавалеры. До центра по рублику, дальше по счетчику. Спешите ехать?

- Нам на автобусе в самый раз, - ответил ему Тимоша.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.