Небесное пламя. Персидский мальчик. Погребальные игры (сборник)

Рено Мэри

Серия: Александр Македонский [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Небесное пламя. Персидский мальчик. Погребальные игры (сборник) (Рено Мэри)

Mary Renault

FIRE FROM HEAVEN

Copyright © Mary Renault, 1969

THE PERSIAN BOY

Copyright © Mary Renault, 1972

FUNERAL GAMES

Copyright © Mary Renault, 1981

All rights reserved

This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and The Van Lear Agency LLC

Издательство АЗБУКА®

* * *

Небесное пламя

Тогда Пердикка, в свою очередь, спросил его, когда он хочет, чтобы ему оказали почести бога; он ответил: «Когда вы сами будете счастливы». Это были его последние слова: скоро после этого он скончался.

Квинт Курций Руф.История Александра Великого Македонского(Перевод B. C. Соколова и А. Ч. Козаржевского)

Глава 1

Змея кольцами оплела тело ребенка. Стало трудно дышать. На мгновение малыш испугался: в его сон ворвались дурные видения. Но, едва очнувшись, мальчик сразу понял, в чем дело. Он тут же просунул руки под сдавивший его обруч. Тот подался, и тугая лента, стянувшая грудь, напряглась, потом ослабла. Змея скользнула вверх по плечу, к шее, и ребенок почувствовал у самого своего уха трепещущий язык.

Старомодный ночник, разрисованный фигурками мальчиков, катающих обручи и наблюдающих за петушиными боями, слабо горел на своей подставке. Сумрак, в котором ребенок заснул, рассеялся; только холодный резкий свет луны падал сквозь высокое окно, оставляя на желтом мраморном полу голубые пятна. Мальчик отдернул одеяло, чтобы взглянуть на змею и удостовериться, что та неопасна. Мать говорила ему, что пестрых змей, чьи спины похожи на тканую кайму, не следует трогать. Змея оказалась бледно-коричневой с серым брюшком, гладкой, как полированная эмаль.

Когда ему исполнилось четыре – почти год назад, – для него сделали детскую кровать в пять футов [1] длиной; но ножки были низкими, чтобы ребенок, случись ему выпасть, не разбился, так что змее было несложно заползти наверх.

В комнате все спали: его сестра Клеопатра в своей колыбели, рядом с няней родом из Спарты, и ближе к нему, на кровати получше, из резного грушевого дерева, его собственная няня Хелланика. Была, должно быть, полночь, но он все еще слышал голоса поющих в зале мужчин. Они пели громко и нестройно, проглатывая окончания строк. Ребенок уже понимал почему.

Змея была его ночной тайной. Даже Ланика, лежавшая так близко, не знала об их молчаливом сговоре. Няня блаженно похрапывала. Как-то раз мальчик передразнил скрипучий храп своей наставницы, и она его хорошенько отшлепала. В Ланике текла царская кровь, и дважды в день она напоминала ребенку, что только ради него взяла на себя труд няни.

Всхрапывания, отдаленное пение лишь подчеркивали тишину и одиночество. Единственными бодрствующими здесь были сам мальчик, змея да часовой, шагавший по коридору. Страж только что звякнул своими доспехами, проходя мимо дверей.

Ребенок перевернулся на бок, поглаживая змею, чувствуя, как гладкое, упругое тело скользит под его пальцами и по обнаженной коже. Змея положила свою плоскую голову ему на грудь, словно вслушиваясь в биение его сердца. Поначалу змея была холодной, поэтому мальчик и проснулся. Но теперь, забирая его тепло, змея согревалась и засыпала и могла остаться с ним до утра. Что сказала бы, наткнувшись на нее, Ланика? Ребенок подавил смешок, чтобы не спугнуть змею. Кто бы подумал, что змея могла уползти так далеко от комнаты матери.

Мальчик прислушался, стараясь уловить, не послала ли мать на поиски Главка. Так звали змею. Но он расслышал только перепалку двух мужчин и громкий голос отца, перекрывший крики спорящих.

Малыш представил мать, в белом шерстяном платье с желтой каймой, которое та обычно надевала после купания; волосы распущены, рука осторожно прикрывает лампу и от света кажется ярко-розовой; мать тихо зовет: «Глав-в-вк!» – или, может быть, наигрывает змеиную музыку на своей крошечной костяной флейте. Женщины, должно быть, ищут змею повсюду, среди столиков для гребней и горшочков для притираний, внутри окованных бронзой сундуков для одежды, пахнущих благовониями. Он видел как-то раз, как они искали затерявшуюся серьгу. Служанки перепугаются, станут неловкими и бестолковыми, а мать будет сердиться. Снова прислушиваясь к шуму в зале, он вспомнил, что отец не любит Главка и будет рад, если тот пропадет.

И тогда мальчик решил отнести змею сам.

Ребенок сразу же принялся за дело. Он стоял на желтом полу, в голубом лунном свете, поддерживая руками обвивающуюся вокруг него змею. Мальчик не хотел ее потревожить. Он взял со стула свой плащ и завернулся в него, чтобы обоим было тепло.

Потом он помедлил, размышляя. Нужно было пройти мимо двух солдат. Даже если оба окажутся друзьями, в этот час они остановят его. Он вслушался в поступь стража. Коридор здесь поворачивал, и сразу за углом находилась кладовая. Страж присматривал за обеими дверями.

Шаги стихли. Мальчик приоткрыл дверь и выглянул наружу, прикидывая, как лучше пройти. В углу на постаменте из мрамора стоял бронзовый Аполлон. Вполне подходящее место, чтобы спрятаться. Когда часовой повернул в другую сторону, мальчик пустился бежать.

Дальше все складывалось удачно, пока он не добрался до маленького дворика. Отсюда поднималась лестница к царской опочивальне.

Ступени вели вверх между стенами, расписанными изображениями деревьев и птиц. Наверху лестница заканчивалась небольшой площадкой, на которую выходила полированная дверь; дверная ручка представляла собой огромное кольцо в пасти льва. Мраморные ступени почти не стерлись. До правления царя Архелая здесь было маленькое поселение в лагуне. Теперь вырос город с храмами и большими домами; на отлогом холме Архелай выстроил свой знаменитый дворец, удививший всю Грецию. Дворец стал легендой. Никто и мысли не допускал, чтобы что-то в нем переделать. Все здесь было роскошным, по моде полувековой давности. Зевксид потратил годы на роспись стен.

У подножия лестницы стоял второй страж, царский телохранитель. Сегодня это был Эгис. Он спокойно опирался на свое копье. Мальчик, украдкой выглянув из полумрака коридора, подался назад, выжидая.

Эгис, двадцатилетний юноша, был сыном управляющего царскими землями. Сейчас, в парадных доспехах, Эгис дожидался царя. На его шлеме колыхался гребень из красных и белых конских волос, на свободно вращающихся нащечниках красовались чеканные львы. На щите был искусно нарисован бегущий вепрь. Щит висел у Эгиса на плече; юноша не снимет его до тех пор, пока царь не окажется в полной безопасности в своей постели. В правой руке страж сжимал семифутовое копье.

Ребенок с восторгом смотрел на царского телохранителя, чувствуя, как под плащом мягко шевелится и изгибается змея. Он хорошо знал Эгиса. Вот было бы здорово с гиканьем выскочить из своего укрытия, заставив стража поднять щит и выставить копье! Потом воин вскинет его на плечо, и копье коснется высокого гребня шлема.

Но Эгис на посту. И это страж осторожно постучит в дверь и передаст Главка одной из женщин. Мальчику же останется только вернуться к Ланике и лечь в постель. Ребенок и раньше пытался войти в комнату матери ночью, хотя никогда не делал этого в столь поздний час; ему всегда говорили, что такое дозволено лишь царю.

Пока мальчик стоял на черно-белом мозаичном полу коридора, его ноги заныли, он весь продрог. В обязанности Эгиса входило наблюдать за лестницей, и только. Этот пост считался особенным.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.