Глаза ребёнка

Паттерсон Ричард Норт

Серия: Кристофер Паже [3]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Глаза ребёнка (Паттерсон Ричард)

КОШМАР

15 октября

1

На лице Рикардо Ариаса отразились страх и недоумение.

— Если хочешь свести счеты с жизнью, — вкрадчивым голосом повторил незваный гость, — надо оставить записку.

Рики как завороженный смотрел на пистолет, который долгие годы провалялся в темном сыром углу, так что гость сомневался: сработает ли он. Но Ариас не мог знать об этом.

Он принялся шарить по столу в поисках ручки.

Его движения отличались медлительностью, словно он проделывал их под водой, а взгляд был прикован к пистолету. Казалось, в полутемной комнате для него не существовало других предметов: вытертых дивана и кресла, дешевого кофейного столика, выцветших плакатов, компьютера и автоответчика, с помощью которого Рики отсеивал нежелательных кредиторов. В мертвенном свете хромированного торшера лицо Ариаса выглядело особенно бледным. От напряжения у него из носа потекла кровь.

У Рикардо были тонкие черты лица, а черные глаза (то мягкие, то злые — в зависимости от обстоятельств) никогда не утрачивали выражения болезненной подозрительности, как у иного перспективного студента-выпускника, злоупотребляющего кофе и пренебрегающего сном.

— Я не пишу. — Он кивнул в сторону компьютера. — Каждый скажет, что я пользуюсь вот этим.

— Самоубийство — совсем другое дело. — В голосе визитера появилась усталость. — Почерк должен быть узнаваем.

Медленно, с исказившимся лицом Рики взял ручку дрожащими пальцами.

«Я ухожу из жизни, — диктовал незнакомец, — потому что увидел себя в истинном свете».

Не сразу, преодолев инстинктивный протест, Ариас начал писать. Выходило неуклюже, коряво, как у ребенка, который выводит прописи и отрывает руку, не дотянув до конца буквы. Одни получались толстые, другие — тонкие и были похожи на паучков.

«Я понял, — наставлял голос, — что я всего-навсего жалкий эгоист».

Рики остановился, в глазах его были обида и негодование.

— Пиши, — последовал приказ.

Рики вытер кровь под носом и уставился на бумагу. Рука его на мгновение замерла: слова «жалкий эгоист» дались особенно тяжело.

«Единственное, в чем я преуспел, — это вымогательство. Я алчно и без зазрения совести использовал жену и ребенка, потому что сам — ничтожество».

Рики зарделся от гнева и, убрав руку с листка, впился взглядом в уже написанные им слова.

Гость замешкался, потом его внимание привлекла стоящая на книжной полке фотография темно-русой девочки.

Продолжая держать Рики под прицелом, он достал карточку и поставил ее на стол так, чтобы взор серьезных карих глаз ребенка был обращен на жертву незнакомца.

Он понял, что это намного лучше, чем просто записка: последний всплеск дешевой сентиментальности, отличавший Рики Ариаса. Это будет ключ к тайне его самоубийства.

Рики посмотрел на фотографию и все понял.

— Вот видишь, — тихо произнес гость, — я тебя знаю.

Словно повинуясь инстинкту, Рики поднялся.

— Подожди, — он почти кричал. — Я не могу совершить самоубийство из другого конца комнаты.

Их взгляды встретились. Незнакомец не произносил ни слова.

— Ты можешь просто уйти, — слезно увещевал его Рикардо. — Я ничего никому не скажу. Забудем об этом, хорошо?

— Только ты, — тихо произнес гость, которому вдруг показалось, что инсценировать самоубийство не имеет смысла, — только ты мог подумать, что я способен забыть.

Рики уставился на пистолет. Его палач подошел ближе.

Теперь их разделяло чуть больше метра.

Лицо Ариаса вытянулось от страха, в то же время он лихорадочно пытался спастись. Подался вперед, видно, забыв, что там стоит кофейный столик, устремил взгляд в холл, за которым находилась спальная комната.

— Если ты сейчас застрелишь меня, это будет убийство, — судорожно сглатывая, выдавил он.

Незваный гость остановился. Рука с пистолетом поднялась выше.

В глазах Рики появилось новое выражение. Казалось, в этот момент он готов был признать — вопреки тайному инстинкту, — что между двумя людьми возможна настоящая любовь.

— Я отдам ее, — прошептал он.

В ответ гость лишь покачал головой.

Ариас решился.

Гость вздрогнул от неожиданности, когда Рики в панике бросился к двери. На пути оказался столик, и несчастный со всего маху налетел на него.

От внезапной боли Рики пронзительно вскрикнул.

Дальнейшее прокручивалось, как при замедленной съемке: Ариас, взмахнув руками, складывается пополам и летит, точно с трамплина, при этом голова у него трясется, словно у куклы из папье-маше. Виском ударяется об угол стола, так что слышен какой-то отвратительный треск. В следующую секунду мужчина рухнул на ковер, и все, казалось, кончилось. Он лежал неподвижно, вперив потухший взор в потолок, вокруг него разлилось пятно света.

Сжимая пистолет дрожащей рукой, гость опустился на колени.

Висок у Ариаса был рассечен. Из носа продолжала сочиться кровь. Незнакомец взглянул на часы на его руке: те показывали 10.36.

Нерешительно, даже бережно он дулом раздвинул ему губы.

Ствол легко проскользнул в горло, и Рикардо стал давиться. Слышно было его слабое дыхание и легкое шуршание кондиционера.

Визитер закрыл глаза и, затаив дыхание, спустил курок.

Лязгнул металл. Секунду спустя, заставив себя взглянуть на жертву, незваный гость понял, что древняя штуковина дала осечку.

Рики моргнул — к нему возвращалось сознание. Еще в полузабытьи он ощутил во рту металлический привкус, а через мгновение до него, казалось, дошло, что происходит. Убийца прочел это в его глазах и молил об одном — чтобы пистолет выстрелил.

Еще четыре пули.

Осененный чудовищной догадкой, Рики вытаращил глаза и попытался поднять голову. Губы, сомкнутые вокруг дула, дрогнули.

— Прошу…

2

Девочку сотрясала дрожь.

Она была вся в испарине. Хотелось бежать, но ноги не слушались. Девочка не могла даже плакать. Свернувшись калачиком, она лежала в кромешной тьме, тревожно прислушиваясь.

В дверь постучали, потом все сильнее и сильнее.

Наконец дверь распахнулась, и малышка… с беззвучным криком проснулась, избавленная от своего кошмарного наваждения.

Она не могла ничего понять. Но ей приснилось, что в комнату вот-вот ворвется свирепая собака со сверкающими клыками и черной жесткой шерстью и будет высматривать ее.

Приближалась какая-то тень.

Задрожав, девочка подавила вопль и с такой силой обхватила руками свои плечи, что пальцы впились в кожу. Но тут она услышала ласковый голос бабушки, обращавшейся к ней по-испански, и дрожь унялась.

— Это всего-навсего сон, — успокаивала бабушка Елену Ариас, привлекая ее к себе. — Тебе нечего бояться.

Елена, прижавшись к бабушке всем телом и уткнувшись лицом ей в шею, с облегчением зарыдала. Девочка сразу узнавала бабу Розу по запаху духов — от ее нежной кожи исходил аромат свежесрезанных цветов. Она бережно уложила на подушку голову девочки, и та, ощутив на лбу прикосновение бабушкиных пальцев, закрыла глаза.

Но и с закрытыми глазами Елена хорошо представляла себе бабу Розу, ее черные, воронова крыла, волосы, тонкие черты лица, по-прежнему привлекательного, почти как у Терезы (Елениной матери, которая раньше занимала эту комнату).

Теперь девочка могла разобрать звуки, доносившиеся с Долорес-стрит: испанскую речь прохожих, визг тормозов останавливающихся на красный сигнал светофора машин. Там, на улице, было страшно, а в парке Долорес, куда Елену не пускали, по ночам торговали наркотиками. Когда-то ее мать могла открывать окно настежь — сейчас же ставни забиты гвоздями. Но здесь, рядом, была бабушка, и никакой черной собаки девочка в этот момент не боялась.

— А где мама? — спросила она.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.