Юнармия (Рисунки Н. Тырсы)

Мирошниченко Григорий Ильич

Серия: Военная библиотека школьника [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Юнармия (Рисунки Н. Тырсы) (Мирошниченко Григорий)

Ромен Ролан о повести Юнармия

Ваша маленькая книга, которую я прочел с величайшим интересом, очень трогательна. Я должен сказать, что, несмотря на то что это — книга для детей, она одна из самых трогательных, которые я читал о гражданской войне, имевшей место в вашей стране (конечно, я знаю только те книги на эту тему, которые были переведены на французский язык, так что я могу судить очень неполно). Эта небольшая книга еще раз показывает нам, как в вашей стране создается новое человечество, сознательное и свободное. Последние страницы, где вы рассказываете о том, что случилось потом с вашими товарищами и с вами самим, желающим «идти вперед», доставили мне самое большое удовольствие.

Жму вашу руку, дорогой товарищ, и желаю вам удачной работы, здоровья и сил.

Ромен Роллан

Вильнев, 19 марта 1936 г.

Глава I

ЭШЕЛОНЫ УШЛИ

На главной железнодорожной магистрали, почти у самого перрона, блеснул оранжевый огонек, треснул и потонул в облаке бурого дыма. Глухо и тяжело ударил взрыв. Посыпались камни, песок, хрустнули станционные стекла.

Над крышей вокзала пронзительно и даже как-то странно пропел еще один трехдюймовый снаряд. Он грохнулся по ту сторону станции, на постоялом дворе Кондратьевых. За ним ударил еще один… Еще. И еще. Сколько их! Они сыпались один за другим, и в густом дыму, который уже закрывал собой десятки домов и сараев, мгновенно вспыхивали огни, напоминавшие грозу, разразившуюся ночью.

Совсем недалеко от станции, на воинских путях, по деревянным настилам торопливо заводили в товарные вагоны исхудалых, в коросте, лошадей. Лошади фыркали, ржали, топали копытами и, боязливо озираясь, шли в вагоны.

На открытые платформы грузили пушки, кухни, двуколки.

У самой станции снаряд со свистом вырвал рельс, выворотил рыхлую землю и почерневший огрызок шпалы.

В это время из конторы выскочил начальник станции. Он посмотрел на семафор и, схватившись руками за голову, побежал обратно в контору. Шпала, перевернувшись в воздухе, полетела вниз. Она упала возле конторы начальника станции, плотно загородив собою тяжелую дверь.

Красноармейцы грузили сено. Вдвоем, втроем они хватали непокорные тюки и со злостью тискали их на платформу.

— Вот, дьявол, как чешет! — сказал красноармеец, накручивая обмотку.

— Кури, брат, — предложил ему сосед, доставая из кармана махорку. — Кури! Фронт фронтом, а раз время пришло — кури.

— Какой ты чудной, — сказал другой красноармеец, — какой ты храбрый, ты, видно, и ночью куришь!

— Курю.

— И в заставе куришь?

— Курю. Только я в рукаве, а нет — под шинельку. Без курева не могу. В тот момент голову сымай, хоть режь — закурю.

Вдруг прямо на площадке возле эшелонов упал снаряд. Красноармейцы прилипли к земле. Снаряд рванул. Заржали лошади.

— О гады! — сказал красноармеец, поднимаясь на ноги.

— Кроют, браток… Кабы у нас снарядов двадцать было, мы бы их…

— Да, кабы у нас… — сказал сосед и сразу повалился на камни. Из руки его выпала папироска.

Красноармеец пристально посмотрел на тело товарища, потом молча взвалил его себе на плечи, как тюк сена, и понес в санитарный вагон.

На платформе человек двадцать красноармейцев искали начальника станции и долго не могли его найти. Они лихо размахивали руками, как саблями.

Начальник станции сунул свое длинное лицо в дверное стекло. Увидев красноармейцев, он быстро отскочил обратно.

— Стоп! — громко крикнул скуластый красноармеец. — Ты куда ховаешься, бисова твоя душа? Стой!

Начальник станции вернулся.

— Вот видите, — лукаво сказал он, остановившись у двери, — шпала дорогу загородила. Я хотел через другую дверь выйти к вам.

— Неправда, — спокойно сказал высокий красноармеец в буденовке, отодвинув ногой шпалу.

— Ты знаешь, что эшелоны задерживать права не имеешь?

— Взять бы да двинуть ему по-свойски, враз бы пути починил!

Но маленький человек в красной фуражке только пожимал плечами и повторял одно и то же:

— Товарищи, не могу я отправить воинские эшелоны. Все пути позабиты. У семафора снарядами полотно разорвало. Что я могу поделать?…

Тут из-за угла вышел обтянутый крест-накрест потертыми ремнями начальник эшелонов. Красноармейцы к нему.

— Саботаж разводят станционщики, товарищ командир! Не отправляют! — сказали почти разом красноармейцы.

— Почему это не отправляют? — тихо и деловито спросил командир.

— Не хотят, — сказал высокий в буденовке.

— Да как же отправлять?… Все железнодорожные пути уже забиты. Все забиты, — опять забормотал начальник станции.

И действительно, у семафора, в той стороне, куда нужно было отправлять эшелоны, как назло, у вывороченных рельсов стояла шестерка товарных вагонов.

— А мастеровые почему до сих пор не вызваны?

— Не слушают меня… Отвыкли… Не знаю.

— Ну, так я знаю, — сказал командир не резко, но громко. — Мастеровые помогут нам!

— Что ж, попробуйте, если угодно, — сказал начальник станции, прищуривая один глаз. — Да только выйдет ли? Там, у семафора, снарядом выворотило рельс, товарный состав застрял… Здесь это еще пустяки, а там…

— И там дело немудреное, — вдруг сказал из толпы молодой рабочий.

Он давно уже стоял рядом с начальником станции и прислушивался к разговору.

— Сперва нужно спустить под откос вагоны — те, что у семафора торчат, а потом вызвать дорожного мастера. А рабочих я созову. Надо рельсы менять. Иначе ничего не выйдет.

Он круто повернулся и куда-то побежал.

Начальник станции проводил мастерового хмурым взглядом.

— Куда же он сбежал, мастеровой-то этот? — беспокойно говорили красноармейцы. — Придет еще или не придет?

— Придет, — ответил командир, но видно было, что он и сам сомневается.

Снаряды стали падать у водокачки. Сперва они перелетали и падали недалеко за железнодорожным поселком, но потом стали ложиться у самой стенки цементной водокачки.

— Губа не дура! Ишь чего захотели! — сказал командир, показывая красноармейцам на водокачку.

— Форменная дура! Зачем же водокачку-то? — спросил красноармеец.

— А затем, что нашего наблюдателя на водокачке заметили.

— Вот оно что… — сказал красноармеец, только теперь заметив наблюдателя.

Пушечные выстрелы слышались все сильнее и ближе. В воздухе рвалась шрапнель.

Машинист хмуро выглядывал из окон паровоза и ругался:

— Во черт! Паровоз стоит, а не уедешь…

В это время из-за угла станции вынырнул вспотевший мастеровой. За ним быстро шагали седоватый широкоплечий человек — это был дорожный мастер Леонтий Лаврентьевич — и еще несколько рабочих. Рабочие несли кирки, ломы, разводные ключи.

— Товарищ командир, давай людей! — на ходу сказал дорожный мастер.

Командир оглядел красноармейцев и быстро отсчитал человек пятнадцать. Красноармейцы и мастеровые побежали к семафору. Бежали, спотыкаясь о рельсы и камни.

— Можно бы и пешком уйти, — говорил командир дорожному мастеру, догоняя его, — да у меня пол-эшелона тифознобольных, раненых, а бросать их на произвол врага — преступление. Не могу.

— Как можно! Если банда доберется до них, всех порежет, — сказал Леонтий Лаврентьевич, вытирая рукавом со лба пот.

— Ничего, отправим. Только бы вагоны убрать, — отозвался мастеровой сзади.

Подбежали к семафору. Дорожный мастер отрывисто скомандовал:

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.