Бесы пустыни

Аль-Куни Ибрагим

Жанр: Современная проза  Проза    2010 год   Автор: Аль-Куни Ибрагим   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бесы пустыни (Аль-Куни Ибрагим)

Ибрагим Аль-Куни

Бесы пустыни

«Посвящается Мусе — дервишу этого времени»

Том первый

Часть первая

Глава 1

«Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои».

Ветхий Завет. Книга Екклесиаста или Проповедника (Гл. I. стих 6)

1

Кто не дышал воздухом гор, вкуса жизни не отведал.

Здесь, на голых вершинах, становишься ближе к богам. Плоть сбросишь, и кажется: вот, сейчас руку протяну — за луну схвачусь, звезд насобираю…

С места этого интересно за людьми на дне наблюдать. Копошатся, спешат, как муравьи — будто бы и в самом деле чудо свершили. Спустишься на их землю и видишь: все — дервиши несчастные, в поисках погрязли, а наскребли-то один вздор. Как смешны и уродливы кажутся с вышних жилищ все их старания!

От гордой гряды Акакуса[1] откололись две сказочных горы и в Сахаре[2] застряли. Одна разлеглась к югу, по соседству с материнской грядой, и, вроде стала ниже ростом своей заблудившейся родственницы, даром что соседи к небесам вытянулись словно два гигантских творения. А северный пик, задремавший было по другую сторону равнинных просторов — Сахеля[3], так его унылые, неясные вершины на четыре башни раскололись и небеса гордо проламывают.

Сумерки окрасили пурпуром западную пустыню, рваные хлопья бесплодных облаков разлетелись по всему горизонту. На равнине, протянувшейся меж двух гор, прочертилась цепочка каравана: впереди шли пешие, тащили за собой внушительного вида паланкин, горделиво покачивавшийся на верблюде[4], окруженном рабами. Следом за важным паланкином двигались верблюды, груженные поклажей, однако, все величие данной процессии представлялось, с подвешенной в небе вершины, зрелищем довольно смехотворным.

Гора, заметил он, обращает все вещи, такие важные и величественные на земле, в чистого вид игрушки. Верблюды-махрийцы[5] превращаются в мышей, а люди в покрывалах, надменные и надутые как павлины, становятся куклами, вызывающими смех и слезы. Даже благородный шейх племени в своих голубых одеяниях, вызывающий трепет в душах, с вершины выглядел в его глазах крошечной немощной куклой, немало рассмешившей его. Про себя он отметил, что забава горной вершины над масштабами людей и их суетливой активностью становится тем более острой, чем большую серьезность и надменность они проявляют. Часто, пожимая руку заносчивым отпрыскам рода людского, он говорил себе: «Погодите, залезу на гору, посмотрю оттуда, какие вы боги на самом деле, может, все — мыши серые!» Загадка не оставляла его, изумляя все больше. С чего это горная вершина глумится над чванливыми гордецами, превращая их в несчастных дервишей[6]? Чутье говорило, вершина ошибкой не грешит и, если выставила гордецов куклами, то так оно и есть. Плоскость — вот кто занимается украшательством над людьми, раздувая их до иллюзии. А те, что бегут, суетятся в делах больше прочих, так еще смешнее кажутся, потому как жизнью земной ослеплены более чем все остальные и души свои шайтану препоручили.

Степенные — лакомый кусочек иблису[7].

А если горы — обитель богов, то равнина — точно царство иблисово.

2

Лагерь разбили у подножия. Верблюды разбрелись по неглубоким вади на востоке, где их опекало несколько негров, а другая команда занялась расчисткой земли для изначального поселения.

Тенери[8] выбралась на свободу — размять ноги и вновь приучиться ходить. Долгое сидение в паланкине сковало все мышцы, парализовало способность к движению, она брела, спотыкаясь, меж острых скалистых отрогов, спускавшихся с самых горных вершин. Собственная немощность удивила ее, она вдруг громко и весело расхохоталась. И услышала голос, раздавшийся словно бы ниоткуда:

— Впервые вижу, чтобы красавица смеялась над собой.

Она в изумлении оглянулась, но никого не увидела. Прошептав заклятье, спросила громко:

— Ты что, иблис?

— Нет, я — ангел! — за словами раздался громкий хохот.

Он вышел из своего прибежища за скалой и любезно извинился.

Она долго разглядывала его, не проронив ни слова, ничем не отвечая на его приветствие и извинение за столь неожиданное появление. Скрытая улыбка тронула ее губы. Она и не подумала спрятать свое красивое личико.

Лицо светилось необыкновенным образом — выражение было такое смелое, какое бывает у людей, скрывающих загадку.

Ее улыбка обнажила два ряда белых зубов.

— А из гор вылазят только привидения, или иблис проклятый! — озорно заметила она.

— Иблис укрывается на равнине, а привидения живут в горах на севере, вон там.

Он указал пальцем на северный Идинан[9] и закрепил конец чалмы поверх рта, сопроводив свой жест смехом. Толстая черная коса девушки показалась из своего убежища под покрывалом, скатилась с ее плеча и растянулась по упругой груди — она и не подумала прятать ее вновь, продолжала с любопытством разглядывать мужчину. А потом двинулась вверх по склону. Слабость свою она одолела, выпрямилась в полный рост и зашагала легко и гордо. Удад[10] знал, что идет рядом с женщиной из сказочного мира: гурия[11] райская, фея-волшебница… Он задрожал вдруг, почувствовав восторг и смущение одновременно. Не взглянув на него, она сказала:

— Не гадала я встретить живую душу в этаком безлюдье.

— Ну, люди везде есть, и под камнями, и поверх вершин горных.

— Что ж, теперь не сомневаюсь… А ты где живешь — на вершине или в пещере?

— Когда о покое думаю, ничего лучше вершины не найду. В пещерах душно.

Она расхохоталась, потом подавила смех, спросила:

— Как баран[12], значит, дикий?

Он обмотал лицо куском зеленого муслина, понемногу справляясь со своим смущением. Согласился по-детски:

— Как баран дикий.

Склон по мере подъема стал выравниваться. Она замедлила шаг, потом присела на скалу на краешке. Спросила его:

— Ты что — безродный?

Он указал рукой на запад, где солнце клонилось за горизонт огромным кровавым диском:

— Там пастбище племени… — помолчал секунду, потом вдруг заговорил вновь:

— Если б соблаговолила… приняла б гостеприимство мое на вершине, я бы там потом навеки остался!

Она пристально взглянула ему в глаза, ничего не сказала. Выражение на лице приняло оттенок скрытности — неуловимой и загадочной.

— Ты как ребенок, — наконец произнесла она. — Я таких несмышленых еще не встречала.

— Уж лучше я ребенком останусь, чем молодцом дородным с равнины буду. На равнине они все — рабы, мужчины эти. Что лучше — рабом быть или ребенком? — рассмеялся он.

Она закрыла лицо покрывалом.

— Все мужчины что дети. А люди все — рабы.

Тьма на горизонте сгустилась. Черные тучи побежали с юга.

— В воздухе пахнет дождем, — сказал Удад. — Твой приход — добрый знак.

— Не думаю, — небрежно обронила она.

Затем улыбнулась печально.

Помолчав, он заговорил вновь:

— Ты извини меня, что не спросил я: ты что, явилась к нам из Аира[13]?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.