Диагноз

Сухоцкая Инга

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Диагноз (Сухоцкая Инга)

Диагноз

– Не знаешь, как художники свои картины продают? – спрашивает Катя. В голосе – тоска.

– Откуда, Катюш? Сама не рисую. И художников знакомых нет...

– Жаль… – ее маленькая ладошка ныряет в кудряшки темных волос и стягивает их с такой силой, словно пытается задушить невеселые мысли.

– Может, через интернет попробовать? Или в художественное училище съездить, показать кому-то?

– Да куда я поеду? – В темных глазах – льдинки досады, но хоть волосы отпустила.

* * *

С тех пор как Катюше поставили диагноз, – рисование для нее единственная отдушина. Но в последнее время эта отдушина все больше на бездну походит.

Учиться, как положено, – в институте или на курсах, – Кате сложно. Кто с ней, больной, возиться станет? Только если за деньги. А где их взять? Отец с матерью привыкли жить экономно, каждую копеечку с осмотрительностью тратили, а живопись дело не дешевое: бумага, кисти, краски. Хорошо, таблетки бесплатные, – семейному бюджету хоть какое-то облегчение. Да как оно спасет, если жизнь рухнула?

И рухнула-то вдруг. Ничто, как говорится, не предвещало… Училась Катя отлично, школу с золотой медалью закончила, подружки были… Уже в институт готовилась, когда эта беда случилась.

Чтобы там врачи ни говорили, но родители с постыдным Катиным диагнозом не согласились. Своих объяснений искали. Поначалу списывали на все переходный возраст… Но годы шли, а мерзость эта только очевиднее становилась: то Катя прежняя, жизнерадостная, ласковая, маму слушается, то с лица спадет, взгляд затравленным сделается, угрюмым, от людей шарахается, и везде ей дурь какая-то мерещится. Родители и так и этак втолковать пытались, что придумывает она все, – и люди как люди, и улицы как улицы. Катя вроде и не спорит, а только видно, что не верит. Самым близким людям – и не верит.

Виталина Павловна, Катина мама, в отчаянии к местной знахарке-ведунье съездила. Старушка сказала, что Катя бесов видит, от них и бежит, а значит, и сама одержима. Тут не таблетками лечиться, – тут бесов изгонять надо: в церковь ходить да особые травки пить. Виталине Павловне не по себе сделалось: сначала страшно, а потом все равно. Мракобесие какое-то! И за что ей это?! Честно жила, честно работала, людей не обижала, по тихому не грешила. Дернула ж нелегкая… Нет, пусть Катя сама разбирается: слава Богу, врачи есть, таблетки пьет, даже пенсию по инвалидности получает... А то как рисовать – так ей ума хватает, а как плохо – так к маме… Кто б о самой Виталине Павловне подумал, кто б спросил, ей-то каково? Не Кате ж плакаться. (К слову, Виталина Павловна, как услышала слово «шизофрения», так дочку побаиваться стала: кто знает, что больному в голову придет?)

Хорошо хоть Сан Саныч, Катин папа, не испугался, не устранился от этих неприятностей. Правда, разбираться в терминах и Катиных страхах тоже не стал. Да и не должен был, – не медик ведь. А медики – что? Написали диагноз, назначили лекарство, на беседу все приглашали. Ну, побеседовал Сан Саныч с Катиным врачом, – побеседовал и понял: мозг дело темное, и дальше того наука не продвинулась, а не продвинулась, – так и нечего ее слушать. Вот если б вылечили, – тогда другое дело, тогда б он поверил, а то лепечут на птичьем языке, а толку никакого… ЗдорОва Катя, здорова! Бывает, блажь на нее находит. А у кого не бывает? Выйдет замуж, родит, – все наладится. Старая история.

Что его по-настоящему озадачивало, так это то, что ни замуж, ни даже обзавестись кавалером Катя не торопилась. Всему на свете предпочитала свои 6 метров, которые все больше напоминали сарай: мольберт, фанерки, банки разноцветные, краски, кисти… Сан Саныч по началу не возражал: чем бы дитя ни тешилось… Но ждал, – когда дочь опомниться. А дочь не то что о женихах, – о еде и приличиях забывать стала...

Сколько раз говорено: поешь по-человечески, за столом, помой посуду, поставь на место, протри стол, – и возись со своими «шедеврами» сколько вздумается. Какое там! «Вам меня не понять»! Да где уж! Родители-то, слава Богу, здоровы, и нет, чтоб к ним прислушаться, – глядишь, и блажь бы прошла…

Недоумевали мать с отцом, не знали, как Катюшу образумить, чего от нее ждать? Но жизнь подсказала.

За рубежом нашли неизвестный эскиз известного художника и продали на аукционе за бешеные деньги. Все СМИ об этом говорили. О самом художнике тоже рассказывали: родился, жил, умер… Все как у всех, только что гениальным самоучкой оказался, правда, не без странностей. Ну так гению положено…

Тут у Виталины Павловны и Сан Саныча все на свои места стало: что, если в Кате талант проснулся? С чего она вдруг рисованьем-то увлеклась, да не просто увлеклась – отчаянно, самозабвенно, часами малевала бог знает что, ерунду какую-то… И медики туда же: творческая личность, художественные способности. А с творческих людей что возьмешь? Каждый второй, если не псих, – точно не в себе: живет своими химерами, чего хочет, сам не знает, а только требует, требует, требует, и воспитывать его бесполезно. Зато заработать можно. Может, тот гений и умер в нищете, так это когда было. Нынче все быстро делается. Сегодня в сериальчике мелькнул – завтра звезда, сегодня селфи занятный снял – завтра весь ю-тьюб твой. По сегодняшним временам, таланту бедствовать не обязательно. Есть же такие, которых и на творчество хватает, и чтобы хорошую жизнь обеспечить. И Катя и не больна вовсе, – просто дар ее так проявляется: странностями и рисунками.

И таким утешением от этой мысли повеяло, что родители на Катины картины по-новому взглянули. Взглянули, но, – в который раз! – ничего выдающегося не увидели. Виталина Павловна молча на кухню выскользнула, суп разогревать и стол накрывать. А Сан Саныч, чуть задержался: хотел хоть как-то дочь похвалить: представлял ее картины в солидных рамах, на важной выставке, но ничего не помогло.

– Ты б попонятнее, покрасивее рисовала, а? Поучилась бы где… – от всей души посоветовал Сан Саныч.

– Где?! – вспыхнула Катя.

– Ну, в библиотеку походи, там книжки, интернет бесплатный… – пожал он плечами, и вышел следом за Виталиной, досадуя на себя и на дочь.

– Как? – шепнула Виталина, кивнув на комнату дочери.

– Не знаток… – так же шепотом ответил Сан Саныч, тяжело опустившись на табуретку. Какие из них знатоки? Искусство – оно праздных любит, кому делать нечего. Те читают, пишут, или рисуют – чтоб другим бездельникам мозг выносить. А Виталина Павловна и Сан Саныч – люди практические, занятые, редко, когда минутка свободная выпадет. Да и не такие богатые, чтоб на книги да музеи тратиться.

Виталина ответила благодарным взглядом. Умел Сан Саныч тревоги унять… Откуда ж ей знать, что там в живописи гениальным считается. Это пусть те рассуждают, которые кроме книжек ничего в жизни не видели. А ей надо, чтобы дочь зарабатывать начала, хотя б и рисованием, – хоть какой-то толк от таланта. Потому что пока от него одни траты... А кто их считает? Кто о них думает?

– Суп будешь? – крикнула она дочери и стала разливать жидкий, теплый крупеник.

– Не-е-е… я потом, позже, – донеслось из комнаты.

Виталина Павловна огорченно махнула рукой: опять, небось, за кисть взялась. Прислушалась. Тихо.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.