Тайный язык нищих

Тиханов Павел Никитич

Серия: Русский субстандарт [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тайный язык нищих (Тиханов Павел)

Предлагаемый этюд о тайноречии (криптоглоссон), материалом для чего послужил язык брянских нищих, некогда в извлечении был читан на одном из заседаний Императорского Общества любителей древней письменности. Правда, и теперь он появляется не вполне и без этимологический своей части, а также без примечаний, в которых нередко подкрепляется высказанная мысль и точнее обосновывается какое-либо положение, поступиться чем пришлось по недостатку средств местной типографии, тем не менее, и в таком виде этимологический очерк этот, быть может, обратит на себя внимание ради знакомства с одною из любопытных бытовых сторон нашего забытого края.

П. Тиханов

ТАЙНЫЙ ЯЗЫКЪ НИЩИХЪ

этнологическiй очеркъ

Давно как-то, во время летнего пребывания своего в Брянске, я пригласил к себе одного слепого старца, калеку перехожего, и попросил его передать мне говорком все те духовные стихи, что он обычно псалит, моля тем прохожих о спасне. Готовность старца была полная, и я записал от него варианты Федора Тирона (Хвёдора Тырина), Егория Храброго, Пьяницы или Василия Касарецкого, Алексея божьего света человека и проч. (две псалки: «Алексей божий человек» и «Архангел Михаил» напечатаны в Брянском Вестнике за 1894 год.). Под конец наших сеансов, когда записывать уже было нечего, я в разговоре намекнул, что у старцев и нищих, сколько известно, есть свой язык, которым они иногда перебрасываются между собой, не желая быть понятыми от посторонних. Собеседник подтвердил это и тут же на мою просьбу продиктовал все, что мог припомнить или что знал из своего тайного языка, которому он, так же, как и псалкам (духовным стихам), научился в детстве от башканов (старших), будучи у них в качестве дружки поводыря. Выражения эти образовали небольшой лексикон, представляющий любопытную страницу русской этнологии. Здесь встречается немало слов, видимо, греческого происхождения, таковы, например, Ахвес, галость, кресо и проч.; есть слова непонятные, наприм., лепюга — вода, Стод — Бог, etc.; иные же, напротив, деланные, как бы указывающие на семинарское происхождение, например, липусь — лапти и др. На этот последний источник, помнится, указывал покойный И.М. Снегирев, заметив, что некогда знаменитая сосенка на питейном доме не каламбур ли какого книжного человека?

Бедный и составленный исключительно про свой немудрый обиход, язык старцев, нищих, калек перехожих напоминает собою другие такие же языки, наприм. (ближе всего), жаргон офеней, прасолов и проч.

В Описании Кричевского графства, составленном Андреем Мейером в 1786 году, есть весьма любопытное указание на особый язык местного населения. «Я думаю, — говорит автор Описания, — что не противно будет, если я упомяну здесь о том наречии, которым все (?) кричевские мещане, портные, сапожники и других мастерств люди, а особливо живущие около польской границы корелы (не от корелов, а от грабежей своих так названные крестьяне) между собою изъясняются. Сие наречие, подобно многим российским, а особливо суздальскому, введено в употребление праздношатавшимися и в распутстве жившими мастеровыми, которые, привыкнув уже к лености и пьянству, принужденными находились для прокормления своего оное выдумать и сплесть, дабы посторонние их не разумели, и они всех тем удобнее обкрадывать и мошенничать могли. Оно не основано ни на каких правилах и, кроме множества произвольно вымышленных, состоит еще из переломанных немецких и латинских слов. Употребляемая между ими таковая речь называется здесь отверницкою или отвращенною» (Рукопись библиотеки Казанского университета, лл. 4 об. — 6).

Язык офеней (торгашей-ходебщиков) также служит им для разговоров только в присутствии других, между собою же они говорят всегда языком общим, великорусским.

То же самое говорит Романов о катрушницком лемезене, тайном языке Шаповалов. «Лемезень свой катрушники-шаповалы употребляют только вне дома, в рабочих отлучках, и никогда не говорят на нем на родине. Делается это, во-первых, из нежелания его профанировать (sic), во-вторых, из опасения, чтобы не изучили его местные евреи, эксплуатирующие, как и везде, темную народную массу. Осторожность Шаповалов дошла в этом отношении до того, что лемезень их неизвестен даже членам семьи, не занимающимся шаповальством» (Живая Старина, I).

То же самое надо сказать и относительно языка прасолов.

Кому не известно также, что из желания скрыть от покупателя настоящую цену товара, чуть ли не в каждом магазине введены свои тайные отметки, для чего подбирают какое-либо слово или речение из десяти разных букв (наприм., Португалия, правосудие, Иерусалим, люби правду, пучеглазый, Got hilf uns, borge nicht, gardez vous, и т. подобн.), которые и служат затем условными цифрами, причем в отметках большие литеры означают рубли, строчные — копейки.

Есть нарочито тайный язык, известный argot (немецк. rothw"alsch, Gaunersprache, англ. cant, slang), собственно воровской язык, язык мошенников. Далее, есть особый язык тюремных сидельцев и вообще мест заключения; язык ссыльных и арестантов, состоящий из своих речений: припомним здесь оригинальный язык декабристов, которые, будучи в Петропавловской крепости, переговаривались между собою постукиваньем. Есть школьный жаргон, жаргон канцелярий, военный, условный язык цветов и цвета (окраски), некогда был язык мушек, веера, есть язык перчаток и проч., и проч. Для условных переговоров на Руси сыстари служил, между прочим, свист, употреблявшийся не одними разбойниками. Известна народная песня:

Научить ли тя, Ванюша, Как ко мне ходить: Ты не улицей ходи — Переулочком, Ты не голосом кричи — Соловьем свищи, Чтобы я млада-младенька Догадалася, И с пиру бы со беседы Поднималася…

Перечислить все условные (тайные) языки или жаргон отдельных классов нет никакой возможности, ибо здесь открытое и безграничное поле самой пылкой фантазии, причем каждая риторическая фигура, будь то метафора, ирония, аллегория, etc., однажды принимаясь известным кружком, тем самым уже получает в нем право гражданства и понемногу вступает затем в общий оборот, при случае заменяя собою обычное слово.

К этой же категории жаргона (или вернее — арго) надо отнести и условный язык, сделанный из языка обыкновенного. Самый общеупотребительный и самый относительно старинный язык этого рода есть так называемый разговор по херам, когда слог хер (произношение буквы X церковнославянского алфавита) или какой другой, что все равно, вставляется между каждым слогом произносимого слова, причем к началу, а иногда и к окончанию слова также приставляется избранный слог. По этой системе предложение, наприм., «покурим трубочки», будет таково: херпохеркухеррим хертрухербочхеркихер. Или последний слог каждого слова складывают по церковнославянскому произношению, для вящей же темноты и невразумительности слова произносят скоро и делают на конце особое ударение, так сказать, отчеканивают последний слог: покурим-мыслете-ер-м трубочки-како-иже-ки. Говорят также, заранее условясь в известных приставках к слову, причем самые выражения разделяют наполы и ставят эти части одну на место другой: ши-бочки-тру-цы рим-поку-тацы, здесь ши и цы — условные приставки, бочки — вторая половина слова, тру — первая (трубочки), рим — вторая половина, поку — первая (покурим), тацы — приставка, и т. п.

Алфавит

Похожие книги

Русский субстандарт

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.