Динарская бабочка

Монтале Эудженио

Жанр: Классическая проза  Проза    2010 год   Автор: Монтале Эудженио   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Динарская бабочка (Монтале Эудженио)

ВТОРОЕ «Я» ЭУДЖЕНИО МОНТАЛЕ

Памяти Лены

В конце 1945 года, Эудженио Монтале, признанного поэта, будущего лауреата Нобелевской премии, приглашает сотрудничать респектабельная миланская газета «Corriere della Sera», и 2 января 1946 года в газете появляется его дебютная публикация — рецензия на книгу о театре девятнадцатого века. Рецензия эта вряд ли заслуживала бы упоминания, если бы ее автор не получил через несколько дней от Главного редактора письмо, из коего следовало, что в газете меньше всего заинтересованы в нем, Монтале, как в рецензенте. «Жду от вас чего-нибудь оригинального, вашего, живого», — говорилось в письме. И уже в номере от 20 января появляется «Рассказ незнакомца» — первая история, призванная оправдать ожидания редакции. За ней, то с большими, то с меньшими перерывами, на страницах «Corriere della Sera» и — несколько позже — дочерней «Corriere d’Informazione» следуют, чередуясь со статьями о литературе, откликами на оперные премьеры в «Ла Скала» и репортажами о поездках за границу в качестве специального корреспондента, новые истории, с определением жанра которых критика не торопится. Сам же автор, известный своей аристократической скромностью, будет говорить о них со временем как о «набросках, колонках, culs-de-lampe» [1] , а себя до конца дней называть журналистом.

После того как в январе 1948 года Монтале становится штатным сотрудником «Corriere della Sera» и переезжает из Флоренции в Милан, частота этих публикаций увеличивается, и немалой их части суждено впоследствии составить сборник «Динарская бабочка», первый в ряду не поэтических книг Монтале (его откроет упомянутый выше «Рассказ незнакомца»). Пока же автор подписывает свои прозаические опыты псевдонимами, которые превратит позже в имена отдельных героев «Бабочки»: Дзебрино (Зебрик), Филиппо, Федериго, Аластор… Желание укрыться за псевдонимом один из критиков объяснит много лет спустя возможным чувством неловкости поэта за страницы «запоздалого дневника», за налет сентиментальности в той или иной из его историй, говоря о которых сам Монтале признается в 1969 году: «…мне не хватало фантазии прирожденного прозаика, и я мог рассчитывать исключительно на собственные воспоминания, на пережитое».

Писание для газеты не превращается для Монтале в поденщину, в рутину: его «наброски» ярки, элегическая тональность того или иного из них не исключает юмора, иронии, а когда дело доходит до флорентийских историй о режиссерах на службе фашистского режима и их помпезных театральных зрелищах, о досье на политически неблагонадежных, о мечтах о пышных поминках по Муссолини, юмор и ирония перерастают в сарказм.

«Динарская бабочка» образца 1956 года, вышедшая тиражом в 450 пронумерованных экземпляров, включала двадцать пять рассказов — на двадцать два меньше, чем второе издание (1960) и на двадцать четыре — чем издание 1973 года, к которому книга сложилась в окончательном виде. Отбирая «наброски» для первого издания, Монтале видел в них основу будущего романа, о чем обмолвился в одном из интервью середины пятидесятых годов, на много лет опередив критиков, определяющих структуру книги как романную. Содержание каждой из четырех частей, когда более, когда менее явно проецируемых в прошлое, позволяет говорить о фрагментах, объединенных местом и временем: фрагменты и делают части книги частями, а не главами. Автобиографические мотивы «Бабочки» роднят прозу Монтале с его поэзией, которая озаряет многие страницы книги своим неповторимым светом. И удивительно то, что «Динарская бабочка» отзовется в поздних стихах Монтале вниманием к прозе жизни, к картинам и приметам быта, отзовется обострившейся идиосинкразией ко лжи, под какими бы знаменами она ни выступала. И еще о «Динарской бабочке» напомнит в поздних стихах Монтале ирония, без которой жить тем труднее, чем горше времена. А название книги вызовет в памяти поклонников его творчества написанные в 1926 году «Новые стихи», где каждая деталь пейзажа является частью мира, обжитого Монтале с детства. Вот начало этого стихотворения:

Я помню — бабочка в окно влетела, открытое в густой от пара вечер над берегом укромным, что от мела свирепой пены чистотой отсвечивал. Смещался воздух сумерек при слабом закатном трепете границы между водою и землей; и безударная точка вдали — маяк, мерцавший над лазоревой скалою Тино, — трижды разрослась и в новом буйном золоте погасла.

В «Динарской бабочке» очевидны реминисценции не только ранних стихотворений, составивших «Раковины каракатиц» (в русском переводе иногда фигурирует как «Панцири каракатиц»), первый сборник Монтале (1925), и стихов второго сборника, «Обстоятельства» (1939), но и поэтических строк, рождавшихся одновременно с «газетными» рассказами. Метафизическая проекция мира, характерная для лирики Монтале, лишь иногда напоминает о себе в его прозе: повествование диктует преимущественно реалистические краски. Рассказы «Динарской бабочки» дополняют ту часть биографии поэта, которую отражает его лирика, и эта связь прозы Монтале с биографией подсказала одному из итальянских критиков аналогию с названием цикла метабиографических романов Пруста «В поисках утраченного времени», позволив увидеть в каждом рассказе результат поисков прошлого. Путешествие автора «Бабочки» в «утраченное время» воскрешает в его памяти важнейшие этапы его жизни и связано с местами, сыгравшими решающую роль в его становлении как поэта, как личности. Сначала родная Генуя с летними месяцами на даче в Монтероссо, куда первый раз родители будущего поэта привезли его десятилетним мальчиком, с уроками пения, прерванными смертью маэстро Сивори — педагога, готовившего его к вожделенной карьере оперного певца («Рассказ незнакомца». «Лагуцци и К°», «В басовом ключе»), потом Флоренция, работа в издательстве «Р. Бемпорад и сын», увольнение с поста директора знаменитой библиотеки «Кабинет Вьессе» за то, что не захотел вступить в фашистскую партию («Провинился»). С флорентийским периодом жизни связана также история, упомянутая в рассказе «Поэзии не существует»: в числе «мимолетных гостей» — евреев, скрывавшихся зимой 1943–1944 годов в доме Монтале от немецких оккупантов и итальянских фашистов, — были туринский художник Карло Леви и поэт из Триеста Умберто Саба. География книги не заканчивается на Флоренции: дорогое автору имя Клиция, за которым, как и во многих его стихотворениях, стоит американка Ирма Брендайс, приводит читателей в Фоджу, только тем и примечательную, что там застряла на несколько часов обладательница этого вымышленного имени («Клиция в Фодже»), а Милан оказывается трамплином для заграничных поездок, рассказы о которых часто перекочевывают с газетных страниц на страницы книги («Хани», «Русский князь», «В Эдинбурге»). Нашлось в книге место и для моря, для зимних курортов в Альпах, для не названных городов на Апеннинском полуострове и, наконец, для курортного местечка Динар в Бретани (Франция).

В итальянской критике анализ «Динарской бабочки» редко обходится без двух близких по значению слов: фантазия и вымысел. И это справедливо. Справедливо потому, что фантазия поднимает до обобщения эпизод автобиографии или страницу истории («Пепел сигары», «Режиссер»), справедливо в силу того, что значительная часть реальных историй, освещенных и освященных памятью, превращается по воле повествователя в фантасмагории или — чаще — становится метафорой, тем более ощутимой там, где рассказ приближается к стихотворению в прозе, как это происходит, например, в заключительном рассказе, давшем название книге. Об автобиографической основе книги, о связи составивших ее рассказов с поэзией Монтале точнее всех, быть может, хотя и не без некоторой парадоксальности, сказал критик Чезаре Сегре в статье «Приглашение к „Динарской бабочке“»: эти рассказы «уже не автобиография и еще или не совсем еще или больше уже не поэзия» (близкое определение дал своей книге автор, поместив ее «на полпути между рассказом и „маленьким стихотворением в прозе“»).

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.