DayZ: В последний путь

Акулов Андрей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
DayZ: В последний путь (Акулов Андрей)

Андрей Акулов

DAYZ

В последний путь

Борис

Вдох-выдох, вдох-выдох. Горло рвет горячий воздух. Быстрей. Быстрей. Ноги несут, словно от этого зависит жизнь. Борис оглянулся: да, от этого зависит жизнь! Сзади – толпа зомби. Именно – зомби! Чего гадать и притворяться? Он что, не смотрел десятки фильмов про них? Не читал книги? Не играл в игры? Он все понял с первых минут пробуждения. Мало того, он знал, что надо делать – бежать! Бежать как можно дальше от Черногорска, который кишмя кишит зараженными людьми. Размышлять о том, как это произошло? Кто во всем виноват? Почему он не стал таким как они?.. К черту! Какая разница! Имеем то, что имеем! Сейчас – классическое выживание в лучших традициях жанра. Боря бы рассмеялся, но нельзя сбивать темп: вдох-выдох, вдох-выдох… Под ногами – асфальт. Кроссовки с силой пинают дорогу на север, выбрасывая тело вперед. Усталость? Нет. Только животный страх, стегающий по спине воплями сотни зараженных.

Слева на холме показались Новоселки. В низине у самой дороги – ряд деревенских изб. Возле них топчутся с десяток зомби. Они пока не видят Борю, но дикие крики и конский топот обязательно разбудят в них желание поймать фаворита этой гонки или на худой конец присоединиться к забегу. Вот уже первый – работяга колхозный – задрал небритый подбородок и завертел головой, словно принюхиваясь. Доярка в красном платке повернулась, зашипела и бросилась навстречу, неприлично тряся грудью вожделенного размера. Интересно, у доярок грудь растет вследствие специфики профессии, неосознанной ассоциации себя с… Прыжок влево чрез невысокий забор: пожухлые цветы, грядки с укропом, потрескавшаяся дорожка, собачья будка – на цепи окровавленный ошейник, рядом обглоданные останки. Сзади – отчаянный вопль, треск забора. Прыжок! – тропинка на задний двор – туда. Сарай. У него разбросан деревенский хлам. Тяпка – увесистый острый наконечник и гладкий приятный на ощупь черенок. Рука хватает сельскохозяйственный инвентарь – теперь это оружие! Направо, вдоль ручья, под навес ив и снова на дорогу. Зомби сзади верещат, словно загоняют дичь… Да, теперь он – дичь… Но дичь еще не так-то просто поймать!.. Боря сильнее сжимает черенок – на душе спокойней: в случае чего теперь можно и врезать особо приставучему.

У магазина – толпа. Рычат, толкаются, пускают слюни – все как в девяностые. С краю несанкционированного митинга у гастронома отделяется группа и – наперерез, через поле, канаву, но поздно: Борис уже несется вон из города. Мелькает знак «Надеждино 1», расступается лес. Вдох-выдох, вдох-выдох… Зомби отстают, переходят на шаг и вскоре останавливаются, потеряв из виду добычу.

Борис отбежал на безопасное расстояние и рухнул в траву у дороги: отдых, необходим отдых. Солнце вскарабкалось на самый верх и жарило, словно паяльная лампа, пели птицы, жужжали насекомые – будто ничего и не произошло. Боря поднял голову и глянул на толпу в паре сотен метров: нет, все изменилось. Он тоже изменился. Больше он не обычный чернорусский рабочий, вкалывающий на стройке с восьми до пяти. После смены – бутылка пива с друзьями, очередная подруга, срач в квартире и мечты о лучшей жизни. По телефону: «Да, мам. Все хорошо, мам. До зарплаты, мам…» Все! Теперь он – один! Все друзья – там, в Черногорске, рычат и скалят зубы, впрочем, они и так всегда этим занимались. Престарелая мать, кашляющий отец на окраине Чапаевска. Что с ними?.. Боря тряхнул головой: не хотелось даже думать о том, что они могли стать… зомби.

Он поднялся, по привычке поправил волосы и побрел дальше на север. Вскоре показалась небольшая деревушка – три дома да колонка. Боря сошел с дороги и спрятался в кустах. Со стороны домов шли мерзкие чавкающие звуки, изредка сходившие на злобный рык. Вдалеке блеяла коза, кричали куры. Борис подошел ближе: во дворе первой хаты два зомби – старуха с растрепанными выпачканными кровью волосами и лысый высушенный старикан – стояли на четвереньках и что-то или кого-то ели. Они походили на зверей: грязь, кровь, тряпье и это чавканье. У деда был оторван рукав черного пиджака, из-под него торчала полинялая рубаха в мелкую полоску. Старуха отделалась рваной юбкой и окровавленной ногой: видимо их добыча билась до последнего. Через дорогу обрюзгший мужик пытался поймать курицу. Со стороны казалось, что у него нет шансов, но когда он повернулся лицом, то стало ясно, что это опытный охотник на пернатых: рот был испачкан кровью и заляпан пухом, а из сального свитера торчали перья – на Хэллоуин получился бы неплохой костюмчик.

Боря свернул за дом и, поднявшись на гору, аккуратно пошел вдоль деревушки. Оставив позади еще с десяток рычащих зомби, вышел к последнему дому. Во дворе послышалась возня, блеяние, топот – глухой удар и на мгновение все затихло, чтобы возобновиться вновь: возня, блеяние, топот – глухой удар.

«Чтобы там не происходило, - подумал Борис, - но этот дом подходит для… мародерства?..» Да, мародерства. У него ничего нет: джинсы майка и кроссовки, в кармане – тряпка. А впереди – ночь, голод, холод – новая жизнь, по новым законам!

Он сжал черенок тяпки – вперед! Пригнувшись, подошел к забору и прижался к гниющим доскам. За ними: возня, блеяние, топот – глухой удар. Заглянул в щель: древняя сгорбленная старуха в пыльных лохмотьях, кряхтя, поднялась, вытянула ручонки со скрюченными пальцами и пошаркала за козой, та заблеяла, разогналась – бац! – старуха на земле.

Борис зашел за угол: тут забор переходил в невысокую местами прохудившуюся ограду. На крохотной грядке росла картошка и еще какая-то ерунда вперемешку с сорняками. Борис прижался к стене избы и выглянул: на ближайшей двери веранды висел замок, а вот следующая дверь, ведущая в дом, была приоткрыта. Он дождался очередного «бац!», и когда старуха полетела к забору, быстро зашел в дом, точнее в однокомнатную халупу, а не дом: крохотная печь, стол, две кровати, тумбочка, плита, холодильник и шкаф, который почему-то лежал на полу. Боря аккуратно прикрыл дверь и засунул засов – все! – можно расслабиться! Но нужно ли? Он открыл холодильник: пара банок тушенки, хлеб, кабачок – не плохо для начала. Из мешка и веревки соорудил сумку и свалил туда припасы. Подхватил со стола кухонный нож, у печки нашел мятый коробок спичек.

- Вам это больше не пригодится. Теперь у вас другая диета, а мне – в самый раз, - прошептал Боря.

На улице снова – Бац! Бац! Бац! Нет, это не на улице! В шкафу! Борис сжал тяпку и приготовился разделаться с нежданным сюрпризом. Задняя крышка деревянного ящика напряглась, вздулась и… опустилась обратно: это был старый дубовый шкаф – не то, что современная клееная фанера, которая давно бы выпустила джина, а эта надежно сохраняла его запечатанным в бутылке.

- У каждого есть свой скелет в шкафу, - сказал Боря и нахмурился.
- А что если… там выживший?.. Эй. Эй! Ты меня слышишь?

Он тихонько постучал по крышке – в ответ раздался злобный рык и мерзкое царапание. Боря представил, как ломаются ногти, впиваются занозы – бррр! – по спине побежали мурашки. Он отпрянул от шкафа и принялся рыться в тумбочке: надо было спешить. На пол полетели старушечьи ночнушки, простыни, наволочки и… белый конвертик. Борис открыл: не густо – порядка десяти тысяч. Деньги в зомбиапокалипсис – бесполезные бумажки! Он засунул все обратно в тумбочку и примерил клетчатый пиджак, висевший на спинке стула, скорее всего принадлежавший скелету в шкафу.

С улицы донеслось: блеяние, топот – бац!

- Тьфу ты! – выругался Боря, разглядывая себя. – Как придурок, е-мое.

Ночи в Черноруссии прохладные и надо было выбирать: или как придурок, но тепло, или как нормальный пацан, но холодно. Победил разум!

Борис открыл аптечку, лежащую на столе: в основном старушечьи сердечные таблетки, но кое-что было и полезным. В карман пиджака отправился активированный уголь, бинт, антибиотики и обезболивающее. Вроде все. Больше тут поживиться нечем. Он окинул взглядом комнату и, подойдя к окну, отодвинул занавеску: бац! – старуха шмякнулась, запрокинув ноги.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.