Француз

Решетнев Виктор Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Француз.

Часть I . Глава I.

(Документально художественный отчёт о пребывании иностранца в России).

«Я всё время торопил жизнь, а надо было замедлять её».

Валентин Гафт.

Бывают в нашей жизни дни, будто подаренные нам самим провидением. Обычная череда событий вдруг прерывается и начинается нечто необычное, красочное, полное удивительных приключений. Серые будни в мгновение ока куда-то исчезают, и на их место врываются яркие, праздничные, как фейерверки в ночи, незабываемые дни. Всё вокруг становится выпуклым, осязаемым, настоящим, таким, каким оно и должно быть в нашей жизни. Ещё вчера мы ничего не замечали. Череда однообразных событий сменяла друг друга, не отпечатываясь в нашем сознании, а сегодня вдруг…

Ох уж это вдруг, к которому невозможно привыкнуть и к которому нельзя подготовиться… Ничего не бывает в нашей жизни вдруг. Всё в ней закономерно, всё всегда точно выверено и всё не зря. Эти необычные дни не падают к нам с неба, как капли дождя в середине мая, они тоже были нами подготовлены и нами самими заработаны. Только вот узнаём мы об этом гораздо позже, когда праздничный салют уже закончится, и необыкновенные дни уступят место обыкновенным, а ворвавшееся в нашу жизнь суматошное наше счастье уйдёт навсегда в прошлое.

Такова жизнь (c’est la vie - сэ ля ви), как говорят французы. Но на этот раз я решил задержать моё призрачное счастье, остановить его и запечатлеть на бумаге. Я хочу, чтобы потом, когда многое сотрётся в памяти, когда череда серых будней снова накроет меня с головой, и я, как сомнамбула буду переставлять ноги до работы и затем обратно, я как-нибудь вечером возьму в руки этот рассказ, переверну его страницы и вспомню, как оно было.

Итак, начну по порядку…

День первый. Встреча.

Этим летом мне стукнет 56-ть, и я отправлюсь на пенсию, пусть северную, пусть досрочную, но всё равно мизерную, какая обыкновенно достаётся большинству наших людей. Во Франции я никогда не был, и теперь вряд ли побываю. Тогда зачем мне французский, который я изучаю уже третий год подряд? Наверное, чтобы выглядеть умнее.

Но в нашей стране трудно выглядеть умно без денег, даже если у тебя вся голова лысая. И что теперь мне делать? Ездить на рыбалку в мой родной № -ск и сидеть там на берегу с удочкой? Но я теперь и этого не могу себе позволить. Машину мою, Ниву-Шевроле, я отдал своим взрослым детям, тоже, признаться, не от большого ума.

Но вернусь к французскому. Его я изучаю три года, и в последнее время у меня наметился заметный прогресс. Этому немало поспособствовала моя новая молодая учительница. Честь ей и хвала. Но пожилой и не очень способный ученик, то есть я, почему-то не воспрянул от этого духом, а наоборот, начал терять веру в себя. Закончив занятия в середине лета, я ушёл на каникулы. По правде говоря, я хотел вообще завязать с учёбой и объявить об этом преподавательнице, но побоялся. К тому же молодая симпатичная учительница стала нравиться мне, и не только как преподаватель французского...

«Утро вечера мудренее, - решил я, - наступит первое сентября, тогда и определюсь, как быть дальше…».

Хорошо, что я не стал спешить.

Подготавливая документы для выхода на пенсию, я краем глаза просматривал в Интернете, как там обстоят мои литературные дела. Много ли читателей у моих новых рассказов? Ведь после выхода в свет «Ирреального Мира» ещё в бумажном варианте, а это случилось двадцать пять лет назад, я перестал обольщаться на свой счёт. Сперва я надеялся, что эта книга будет иметь хоть какой-то успех, с её помощью я сумею зацепиться за литературу и, может быть, начну зарабатывать писательским трудом. Но…но ничего этого не произошло. И не то чтобы она была плохо написана…нет, я и сейчас ей горжусь.

Эта книга была повестью о первой любви… моей любви. Я вложил в неё всю душу, и в результате она получилась достоверной, почти документальной. Но кому нужна чужая душа, когда и свою прислонить не к кому. Ирреальный мир так и не стал реальным, как это часто бывает в нашей жизни. Надежд моих он не оправдал, но… но все мы люди-человеки. Надежда умирает последней, а, может, не умирает никогда, особенно, если голова твоя доверху набита мечтами и иллюзиями даже в зрелых годах.

И вот однажды сбылось. На мой новый тяжеловесный и достаточно претенциозный роман пришла рецензия. Молодая симпатичная писательница, 15-ть лет живущая во Франции, прислала свой отклик… восторженный. Я уже не ожидал услышать такого, более того, я не думал, что кто-то вообще прочитает его до конца, а она, наоборот, очень удивилась, что до неё этого не сделал никто.

Мы стали переписываться. Натали Бизанс, или по-нашему Наташа, оказалась необыкновенным человеком, «из моих», как я величаю таких людей. За три месяца переписки мы сдружились и стали близкими людьми, не разлей вода.

Я снова обрёл веру в себя и подумывал осенью возобновить мои занятия французским языком. Знал бы я, что он мне пригодится гораздо раньше.

Часть I. Глава II.

В одном из своих писем Натали мне написала, что к нам в Россию в начале августа поедет её друг француз.

Он хочет провести в нашей стране свой отпуск.

«Не мог ли бы ты принять его у себя на какое-то время»?
- спрашивала она меня.

«Наташа, я бы мог принять от тебя и приютить даже американского шпиона, - подумал я, - если бы ты только этого пожелала».

Но в ответ написал просто:

«Могу».

Ирван Контен, так мы назовём француза, собрался в поездку по нашей стране уже во второй раз. Он учитель французского языка для иностранцев в вечерней школе, этакий наш Нестор Петрович из «Большой перемены». К тому же вот уже пятнадцать лет он изучает русский язык и принадлежит к той небольшой части иностранцев, которые до сих пор хорошо относятся к нашей стране. Первый раз он побывал в России в 2008 году. Тогда он был вместе со своим сыном, семнадцатилетним длинноволосым парнем, очень похожим на Томаса Андерса из «Модерн Токинг» тридцатилетней давности.

Из-за этой его схожести с ними чуть было не произошёл конфуз в день празднования ВДВ. Слава Богу, неприятное происшествие тогда закончилось благополучно и не повлияло на решение Ирвана посетить Россию ещё раз. К тому же, в той ситуации он повёл себя достаточно храбро и хладнокровно. Не знаю, рассказывал ли он об этом инциденте своим друзьям, но теперь, провожая его в аэропорту, они вообще посчитали его героем. Это ж надо, в такое время решиться лететь в нашу страну!!!

Наташа дала мне его электронный адрес, я написал Ирвану письмо. Он ответил, и у нас завязалась переписка. Писал я по-французски (со словарём) и очень старался. Я также попросил его корректировать мои письма и отсылать их обратно. Мне хотелось удостовериться, много ли я делаю ошибок, и на каком уровне моё знание французского языка. К моему удивлению Ирван исправлял очень немногое в моих «мессажах», в основном предпочитал хвалить меня. Правда однажды оговорился, что может переписываться со мной и по-русски, но почему-то этого своего обещания не сдержал. А мне писать по-русски (писАть и пИсать, оказалось, что француз знает эту разницу) не позволила моя гордость.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.