В городке над Неманом

Богушевич Юрий Константинович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В городке над Неманом (Богушевич Юрий)

Димкина находка

Димка — смуглый, вихрастый мальчишка — ерзал за обеденным столом.

— Мам, а ты гороху напарила? — спросил он, не отрываясь от глазуньи со шкварками.

— Ешь, не разговаривай, — ответила Елена Петровна. — Напарила тебе гороху, горе-рыболов. Бегаешь на Неман, да все попусту.

— А вчера дядя Максим вот таких четырех лещей поймал.

— То дядя Максим, а не ты, — резонно заметила мама и поставила перед сыном тарелку гречневой каши с молоком.

— Не буду! — запротестовал Димка. — Щи с грибами съел, яичницу съел, а кашу — не буду!

— Не хочешь — не ешь! Тогда и на речку не пойдешь! Спорить с тобой я не буду.

Димка тоже не спорил. Съел и кашу, и молоко, все время скорбно вздыхая и поглядывая через окно на прислоненную к забору удочку. Легкий ветерок чуть шевелил ее тонкий кончик, будто звал Димку: «Скорей! Скорей! А то все приваженные места на реке будут заняты!»

Мать тем временем вытащила ухватом из печи маленький чугунок, в котором с вечера парился горох.

Хорошо в субботу вернуться из школы! Уроки готовить не надо, гуляй себе сколько хочешь!

Димка пересыпал горячий горох в полотняную торбочку, достал из-под крыльца банку с червями, подхватил свою удочку и выбежал со двора.

Димкин дом, а вернее, дом его отца Антона Валентиновича Бодренкова стоит почти у самого Немана. Лишь прибрежный заливной луг да песчаная коса отделяют его от реки. Дом строился еще тогда, когда Димки и на свете не было, вскоре после войны.

Отец Димки был во время Великой Отечественной войны подпольщиком-партизаном. В День Победы надевает он свой лучший костюм с боевыми наградами, выходит, прихрамывая, на крыльцо, садится на верхнюю ступеньку. Притихший Димка усаживается рядом и долго слушает, как раздумчиво грустит в папиных руках балалайка. Димка хорошо знает эти песни — песни военной поры… Приходит во двор сосед Максим Савельевич, мастер паровозного депо, присаживается на нижнюю ступеньку и тоже молча слушает игру Бодренкова, слушает и курит креп-кий самосад…

Но это в День Победы…

А в обычные дни папа с утра торопится в школу. И на беду Димкину, в ту же, что и он. И хотя Антон Валентинович преподает в старших классах, а Димка учится лишь в пятом — попробуй-ка пошалить. Другому хоть бы что, а на Димку сразу шикают:

— А еще сын Антона Валентиновича!

Мама тоже педагог, но учит она не детей, а взрослых, в вечерней школе. Говорят, что в городе скоро еще одну школу построят. Вот бы туда, от отцовских глаз подальше…

Так размышлял Димка, а ноги несли его по лугу, затем на старый Екатерининский шлях и через мост, по которому теперь можно только ходить. Уж больно дряхлым стал этот когда-то широкий и прочный мост. И чтобы ненароком какая-либо машина не проехала по нему, по самой середине еще одни перила установили. Ходить ходи, а ездить — нельзя!

Мостов у них, правда, хватает. И железнодорожный, и бетонный, и деревянный, и вот этот, самый старый, по которому торопится на тот берег Димка.

И уже издали видит, что на самом удобном месте, в прогалине между камышами, сидит дядя Максим. Подойдя ближе, Димка так и застыл на мосту, глядя, как опытный рыболов не торопясь вываживает здоровенного леща. Вот он подтянул рыбину к берегу, осторожно подвел снизу подсак на длинной ручке и резко поднял его над водой. Ох и забился лещ в сетке! Но поздно! Дядя Максим быстро засунул его в прислоненный к пеньку рюкзак и огляделся вокруг. Не любит он, когда подходят, рассматривают и хвалят его добычу — ловить мешают и рыбу распугивают. Надел пару горошин на крючок и снова забросил удочку.

Посмотрел на все это Димка с завистью, вздохнул и стал выбирать место для ловли. В камышах — занято. Дальше по берегу ни кусточка, ни деревца. Тень ляжет на воду — рыбу отпугивать будет.

Решил половить с мостового быка. Благо, рядом с пешеходной дорожкой часть дощатого настила снята, спуститься вниз нетрудно. Так и сделал.

Бык книзу расширялся, сидеть здесь было удобно и даже уютно. Димка насадил червяка — решил попробовать сперва на него — и забросил удочку.

А как видно все вокруг! Вон, за лугом, Димкина улица, даже дом свой увидел. Антон Валентинович дом поставил на высоком фундаменте — знал, что в половодье река весь пригород заливает. А за их улицей по косогору поднимаются дома, дома, дома. В зелени садов, черемухи, высоких кустов сирени. Вот где цвету бывает весной! Правда, сады давно отцвели, сентябрь на дворе, но зато яблок, груш там — уйма!

Димка загляделся и не заметил, как под мостом появилась плывущая по течению лодка. А в ней сидел его дружок по школе Сашка Воробей…

— Эй, Димка! Рыба удочку гнет, а ты спишь! — крикнул Сашка.

Димка схватился за удочку, дернул. Поклевки, конечно, не было. А Сашка смеется:

— Ом-манули дурака на четыре кулака!..

Димка швырнул в него горстью гороха, да не добросил — лодка уходила от моста. Но в том месте, куда попал горох, в прозрачной по-осеннему воде мелькнул серебристый бок рыбины. Ага! На горох бросаешься!

Димка насадил на крючок горошину, и через минуту увесистая плотвица уже трепыхалась у него в руках. Куда же ее? Садок дома забыл. На берегу в траве спрятал бы, а здесь? Раздумывать долго не стал. Затянул потуже ремень на штанах, а рыбу — за пазуху.

И началось! Поклевки шли одна за другой. Холодная плотва трепыхалась за пазухой, лезла за спину, щекотала бока, но Димка не обращал на эти мелочи внимания. Азарт охватил его.

А солнце было еще высоко. Значит, клев будет хорошим до заката. Что же с рыбой делать? Димка от злости даже заскулил по-щенячьи. Неужели домой бежать придется? А там — мама. На реку больше не пустит. Вот беда! На крючке снова завозилась плотвица, да еще какая! С полкилограмма! Снял ее Димка с крючка, засунул за пазуху.

— Эй, Дима! Ты чего это скулишь? — раздался сверху голос дяди Максима.

— Садок забыл, а тут плотва на горох пошла! Во, глядите, какую вытащил, а класть некуда!..

Какое-то время дядя Максим молчал. Димка уже подумал, что он ушел. Но вдруг перед его носом замаячил садок. Да какой! С двумя обручами, на тонкой шелковой бечевке.

— Держи, рыболов! Занесешь завтра. И запомни: на рыбалку поспешай не торопясь, а то и уду в другой раз забудешь взять.

— Спасибо, дядя Максим! Большущее спасибо! А вы чего так рано уходите? Солнце еще только на закат пошло.

— Мне в ночную смену. Да и хватит — пять лещей взял, ну и ладно. Жадничать, брат, нельзя. Бывай, Дима! Отцу поклон передай.

— Передам, дядя Максим.

Димка переложил рыбу в садок и снова забросил удочку. Но клева не было. Как отрезало. Он и горох подбрасывал, и половину червей извел на подкормку. Ни одной поклевки…

К тому же Димка, глянув на свой дом, увидел, что на крыльце стоит папа и, покуривая, смотрит на луг и песчаную косу. Значит, пора собираться. Но как захватить и улов, и удочку, и торбочку с горохом? Надо же еще держаться за перекладины. Димка вначале поднялся с удочкой. Уложил ее вдоль моста и, спустившись обратно, привязал торбочку к поясу, а на руку намотал бечеву садка.

Вылез Димка быстро. Передохнул, огляделся вокруг и увидел, как под порывом ветра согнулся камыш. Ветер ударил в лицо и здесь, на мосту. Да еще как! Димку прямо к перилам прижало. С севера, из-за железнодорожного депо, шла черная низкая туча. Вот оно что! Димка и не заметил ее, сидя в уютном углублении мостового быка. А папа увидал, потому и стоит на крыльце и ждет.

Димка сбежал, подгоняемый ветром, с высокой дорожной насыпи. Здесь ветер не так ощущался, но впереди гнулись заросли осоки, и с черных тополей, что росли у моста, летели листья и сухие сучья. Ветер набирал силу, свистел по лугу и песчаной косе.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.