Маски

Егоров Борис Федорович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Маски (Егоров Борис)

РАССКА3Ы

После новоселья

Анну Гавриловну Коржикову посетил неожиданный гость — корреспондент радио.

Когда она открыла дверь, то увидела высокого мужчину с чемоданчиком в руке.

— Неужто опять из Мосгаза? — сказала Анна Гавриловна. — Ой, одолели!

— Нет, товарищ Коржикова, — ответил гость. — На этот раз вы ошиблись. В моем чемодане не гаечные ключи, а магнитофон — аппарат для звукозаписи. Мы готовим передачу, как живут пенсионеры. Разрешите с вами побеседовать.

— Ну, раз так, проходите, раздевайтесь. А эти, из Мосгаза, они никогда не раздеваются. Даже ноги не вытирают. И прямо на кухню…

Корреспондент развернул на столе свою аппаратуру, попросил указать ему ближайшую электрическую розетку и объяснил Анне Гавриловне ее задачу:

— Я буду вам задавать вопросы, а вы отвечайте. Только спокойно, не волнуйтесь и не смущайтесь.

— А что мне смущаться, если вопросы будут правильные? — сказала Анна Гавриловна.

— Вот так. А теперь, чтобы не терять времени, сразу приступим.

— Да, да. Это лучше — не терять. А то мясной на перерыв закроется, и я с обедом опоздаю.

Корреспондент включил магнитофон и начал репортаж:

— Мы сидим за столом в квартире пенсионерки Анны Гавриловны Коржиковой, бывшей ткачихи комбината «Цвета радуги». Анна Гавриловна, скажите, как вы живете, не скучаете ли дома?

— Хорошо живу, — ответила Коржикова. — А скучать мне некогда. У меня ведь не только домашние дела. Еще и работа общественная.

— Какая, разрешите узнать?

— В домовом комитете работаю. То там заседание, то в райсовет пойти надо, а больше по квартирам хожу. Беседую по поводу разных нарушений… Дом у нас большой, новый…

— Это очень приятно, — бодрым, энергичным голосом вставил корреспондент.

— Оно, конечно, так, что приятно. Только некоторые жильцы не берегут этот дом. Вы посмотрите: стены исписаны, стекла внизу в дверях три раза вставляли… Разве так к социалистической собственности относятся? Если уж в своем доме подобное допускают, то представляю, как ведут себя эти люди в других местах. На заводе, например. Для таких все, что не мое, — казенное. А это слово и забыть давно пора! Третьего дня поймала мальчишку из сто двадцать седьмой квартиры. Говорю: «Ты что добро портишь?» А он отвечает: «Какое добро? Оно ваше, что ли?» Каковы родители, таков и сынок!

— Спасибо, Анна Гавриловна. У меня еще вопрос.

— Нет, вы подождите: я еще на тот не ответила. Вот лифт, например, — каждый день ломают. Я уж такую табличку заготовила: «Лифт не работает по вине жильцов». И обратите внимание…

Корреспондент выключил магнитофон, но Анна Гавриловна этого не заметила и продолжала:

— Когда лифт вниз идет, посмотрите на него сверху. У него, несчастного, вся крыша в окурках. Это курильщики бросают через сетку папиросы. Специально лифт останавливаем — крышу подметать…

— Анна Гавриловна, мы отошли от темы разговора. Нас интересует ваша жизнь, где вы бываете, куда ходите. Очень прошу вас не отклоняться.

— Ну хорошо, не буду.

Диск магнитофона снова завертелся.

— Вы спрашиваете, как я свой досуг провожу? Дома мы со стариком в общем не засиживаемся. На прошлой неделе на экскурсию по Москве ездили. В высотном здании были.

— И там вам очень понравилось?

— Понравилось. На самый тридцатый этаж нас поднимали. В две секунды. Ну, такой лифт! Прямо как самолет. Вот я и подумала: нашим бы жильцам его — вмиг бы разломали…

— Не надо больше про лифт, — взмолился корреспондент.

— А вы думаете, легко на такую верхотуру лазать? — отпарировала Коржикова. — Ну ладно, про лифт больше не буду. А про подоконники на лестницах скажу: они все гуталином перемазаны. Думаю, отчего бы это? А потом смотрю — Солдатенков, студент из сто тридцать пятой квартиры, задрал ногу на подоконник и ботинки чистит. Удивляюсь просто: человек науки изучает, а ведет себя — как из темного леса приехал. Я — к редактору домовой стенгазеты. «Нарисуйте, говорю, этого чистильщика ботинок».

— Всё про Солдатенкова? — облегченно спросил корреспондент. — Тогда вернемся к теме беседы. Много ли в вашем доме пенсионеров?

— Много. Вот Лопухова, например, Косичкина, Краснов, Бойко. Хорошие люди, заслуженные. И работой общественной занимаются. Всех, конечно, я не могу назвать. Но еще некоторых припомню. Это Петровичевы, которые любят гвозди в стены забивать… Лавринюки — вечно на балкон разное барахло выставляют. Еще Шутиковы — площадку на лестнице не помыли ни разу. Я ведь их, конечно, не заставляю, но у них есть дети. Две дочки, одна школу недавно кончила, другая в конторе служит. Но уж так эти дочки воспитаны — от черной работы подальше… Сорить — пожалуйста, подметать — ни в жизнь.

— Анна Гавриловна, мы же договорились. Это ведь не для той передачи…

— Для той. Для самой. Если хотите, чтобы порядок был. И пусть все слушают!

— Но вы не на вопрос отвечаете.

— Неважно. Вопрос большой. Прямо проблема целая, как у вас по радио говорят. Строим-строим, а на этом фоне такие безобразия. Подумать надо, — ходят люди в райсовет, просят квартиры, очередниками называются, а приедут в новый дом — и вот те на! Дрова колоть перед дверью! А от этого полы щербатые. И все плитки летят. Это я про Масюкова говорю. Есть тут у нас такой. Шофером на автобусе работает. Вроде ничего парень. И одевается даже… А вот колет дрова. Зачем они ему? Ведь печек в доме нет. Что он, старое вспомнил, как в бараке жил? Мы его вызываем на домком, а он заявляет: «Это мне бабашки нужны были — под диван подкладывать». Это ж какую бабашку на плечах иметь надо!

Коржикова остановилась, чтобы перевести дух. Корреспондент воспользовался паузой и задал следующий вопрос:

— Радиослушателей интересует, каков ваш месячный бюджет. Сколько денег получаете, на что тратите?

Анна Гавриловна помолчала, — видимо, подсчитывала в уме, — и ответила:

— Рублей около двухсот: пятьдесят у меня, да муж приносит сто тридцать. Если без премиальных. Он у меня еще работает, мастером. Покупаем, что нужно. И на книжке есть. А вот в прошлом месяце разориться пришлось: ремонт на кухне делали. Штукатурка с потолка обвалилась. И все из-за этого Масюкова: пришел домой, выпил, что ли, лег на свой диван, взял газетку и заснул. А в ванной краны открыл. Видно, поначалу освежиться думал. Ну и начался потоп. Над нашей кухней.

— Правильно, так и было, — донесся из коридора женский голос.

Потом в комнату вошла молодая женщина в халате.

— Это соседка моя, Лапшина, — сказала Анна Гавриловна.

— Здравствуйте, — сказала соседка. — Я от себя тоже кое-что могу добавить. Вам про валенок Анна Гавриловна не говорила?

— У нас не та тема, — сказал корреспондент.

— Та самая, — ответила соседка. — Что же я, не слышала? Вот тут как-то целый день во всем доме воды не было. И почему отключили? Канализация засорилась. У Севрюковых свадьба была, а после нее они собрали все, что осталось, — и в канализацию. И чего уж потом из этой трубы не доставали! Кости, корки, даже кусок валенка. Откуда он взялся — черт его знает! Ну, натурально, войлок и войлок… А с елками что было? Новый год, хороший праздник, все елки наряжают. В какую квартиру ни войди — все чинно, красиво, и игрушки кругом блестят. Потом праздник кончился, игрушки в коробки попрятали, а елки знаете куда выкинули? В мусоропровод. Сложат елку и суют ее туда, а она там растопырится, ну и засор. Палкой не пробьешь!

Корреспондент сидел и сочувственно кивал, а потом сказал:

— Анна Гавриловна, у меня к вам последний вопрос…

— А ко мне нет? — перебила его Лапшина. — Я еще про кроликов хотела рассказать. Мыслимое ли дело — в большом новом доме кроликов на восьмом этаже разводить?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.