Требуются доказательства. Бренна земная плоть (сборник)

Блейк Николас

Серия: Золотой век английского детектива [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Требуются доказательства. Бренна земная плоть (сборник) (Блейк Николас)

Nicholas Blake

A QUESTION OF PROOF

THOU SHELL OF DEATH

Печатается с разрешения наследников автора и литературных агентств Peters, Fraser & Dunlop и The Van Lear Agency LLC.

Требуются доказательства

Посвящается Маргарет

Глава 1

Входите по одному

Место действия – комната в общежитии подготовительной школы для мальчиков Сэдли-Холл. Не из тех хорошо проветриваемых, свежевыкрашенных и чистеньких помещений, что так радуют нынешних зацикленных на науке родителей, а из тех, что своей редкой теснотою и сыростью напоминают скорее купе скорого поезда, в каких, по общему мнению, ездят члены советов Кэмбриджа и Оксфорда, школьные учителя и домашняя прислуга. Время – 12 июня 193… года, семь сорок пять утра. Снаружи доносится невнятный гул – это восемьдесят школьников просыпаются и готовятся к ежедневным занятиям; время от времени гул прерывается сердитыми окриками дежурного преподавателя. Музыкальное сопровождение представлено хоровым пением черного дрозда, дрозда обыкновенного и воробья, визгом газонокосилки, наносящей последние штрихи на Большое поле ввиду намеченных на сегодня празднеств, а также отрывками из «Элегии Патрику Сарсфилду» [1] в исполнении первого из наших действующих лиц, Майкла Эванса, обращающегося к своему отражению в зеркале. Нижняя часть его лица – не слишком выдающийся подбородок и мягкая линия губ – покрыта пеной для бритья; однако брови и тонко вырезанные ноздри, необычной формы темно-голубые глаза, темные волосы, растрепанные, но, по его мнению, производящие некоторый эффект, – все это Майкл разглядывает с обычным скрытым удовлетворением и некоторым удивлением. «Ну что ж, могло быть гораздо хуже, – мысленно обращается он к персонажу в зеркале. – Верно, ты не Рамон Наварро [2] . Но с другой стороны, и не мышка вроде бедняги Симса или потрепанный Адонис наподобие Гэтсби. Есть стиль и никаких излишеств. В общем, внешность на четверку с плюсом… Но далеко от дома в сырой ты лежишь земле… Черт, проклятое лезвие!.. Зачем, зачем ушел ты, Патрик Сарсфилд?..» Он стряхнул с подбородка оставшиеся клочья пены и вновь заговорил сам с собой: «Сегодня День спорта, надо надеть старый ученический галстук. Не пожалеем усилий, чтобы порадовать родителей: былые школьные денечки, альма-матер. Фу, ну и расцветка. Какому безумцу пришло в голову такое сочетание: красное, зеленое и оранжевое? Хорошо хоть краски выцвели. А ведь считается, что эта невероятно длинная полоска шелка – знак респектабельности, пропуск в большое сердце британского среднего класса… Ну почему, почему так бывает: подростки такие славные, веселые, естественные, даже честные и умные, а их родители – да спасет нас Всевышний – такие противные, занудливые, грубые и тупые? Полагаю, дело тут в пагубном воздействии учителей. Н-да, пожалуй, все же не четверка с плюсом, а просто четверка. «Нет, я не Гамлет, не Гамлетом рожден». Да, кстати, чтобы не забыть – надо одолжить пару бутафорских мечей для сцены дуэли с Пятым… Ну а Геро все как будто по душе. Как же она очаровательна и мила… Фигурою тугая тетива… и чем все это закончится? Завтра она уезжает, и до следующего семестра мы не увидимся. Три месяца, три богом проклятых месяца».

Из этого потока сознания внимательный читатель заключит, что Майкл Эванс чувствителен к цвету; что ему свойственно столь распространенное среди школьных учителей неуважение к родителям в целом; что он хороший учитель; что он обладает некоторым чувством юмора; что он – английский учитель, и при этом учитель продвинутый; и наконец, что он влюблен. К несчастью для Майкла, почти так же высоко ценившего в фактах пристойность, как в идеях – динамитную силу, влюблен он был в жену директора школы. И хотя она отвечала на его любовь со всей самозабвенностью и легкостью своей восторженной натуры, он не мог не чувствовать некой неловкости в роли главного действующего лица сюжета, который давно навяз в зубах под пером современных прозаиков и драматургов. Тем более что роман их продолжается уже два месяца, с того памятного и захватывающего дух момента, когда они оказались наедине, а затем неожиданно в объятиях друг друга, где бы вы думали – в пустой аудитории. И ситуация становится для обоих все более и более неловкой. Одну отвращает неизбежная близость с мужем, за которого она вышла – как Геро сама себя уверяла – в очередном приступе рассеянности. Другому, удивленному поначалу тем, что он не испытывает ничего похожего на традиционное чувство вины, но один лишь естественный восторг любви, начинают все больше и больше досаждать неизбежные в таких делах уловки. Беспокоит его также – хотя и восхищает одновременно – беззаботность Геро; кажется, она даже не думает, что их тайна может быть раскрыта, да и возможные последствия такого разоблачения ее не волнуют. Для Майкла-то оно наверняка обернется катастрофой. Другой работы ему не найти, а иных средств к существованию у него нет. И даже если Персиваль Вэйл согласится на развод – что представляется весьма маловероятным, – Майклу от того не легче. Ибо родителей, пусть даже иные из них сами могут быть хорошо знакомы с бракоразводными процессами, отвращает сама мысль, что чад их обучают соответчики в подобных делах.

С Майклом и Геро мы сегодня днем еще увидимся, причем в обстоятельствах, оказавшихся куда более компрометирующими, нежели они могли предполагать. Поэтому пока оставим их ненадолго, чтобы бросить взгляд на кое-кого из иных главных действующих лиц, заметив лишь под конец, что зеркало Майкла не треснуло, имеющийся у него бюст Данте не разбился, с безоблачного неба не посыпался град, короче говоря, не явилось никаких классических предзнаменований тех ужасных событий, которые вскоре обрушатся на его голову.

Суини, вечно недовольный и расстроенный чем-то дежурный, звонит, сзывая учеников к завтраку, в дребезжащий колокольчик, не подозревая, при каких обстоятельствах ему придется звонить в тот же колокольчик завтра. Шум наверху прекращается. Несколько подзадержавшихся в угрюмом молчании мрачно натягивают на себя верхнюю одежду, в то время как остальные ровной шеренгой спускаются вниз, ибо всем известно, что досточтимый Персиваль Вэйл является большим поклонником внешних проявлений дисциплины. По голому полу четко звучит стук каблуков, а чей-то умоляющий голос взывает к нарушителю, ломающему строй: «Ради всего святого, Симмерс, держи шаг, я не хочу лишиться завтрака». Это учитель физкультуры Эдвард Гриффин. И поскольку, подобно большинству учителей физкультуры, человек этот поистине славный, надо приглядеться к нему поближе. Ему тридцать лет, он высок и плотен, ходит, слегка раскачиваясь, все выдает в нем человека добродушного, энергичного и пытливого. Это старый оксфордский регбист, склонный по несдержанности нрава то и дело взрываться по поводу всяких штучек, отпускаемых нападающими иных валлийских клубов, с которыми ему приходилось встречаться в юности. В число его достоинств входит также талант флейтиста и подлинный гений импровизатора при игре в шарады. Майкл, ближайший друг Эдварда, заразил его интересом к разного рода патологическим отклонениям, и приобретенные в этой области познания он нередко испытывает на тех из своих коллег, что вызывают у него наименьшую симпатию.

Оставим теперь ненадолго рядовой состав поглощать завтрак и переместимся в частные покои, где досточтимый Персиваль Вэйл вкушает свой в одиночестве, ибо жена заявила, что в предвидении родительского нашествия ей надо подольше поспать. Ему пятьдесят лет, губы тонкие, розовощек, четкая дикция, ясное осознание своего положения в центре упорядоченной маленькой вселенной и полная непримиримость к малейшим сбоям внутри ее. Между собой ученики называют его Педантом Перси, а в пределах его слышимости – просто Перси, ибо давно усвоили, что он не чужд проявлений некоторой лести и получает явное удовольствие от прозвища, если оно употребляется в более уважительной форме. Это отличный педагог классической школы, способный администратор традиционной выучки и – в той же традиции – вполне пристойная, хотя и довольно несимпатичная личность. И в общем-то вызывает сожаление то, что с ним и его микрокосмом скоро произойдут такие неприятности. Но пока даже тень приближающихся событий не падает на его гладкое чело и направленную в рот ложку. Он раздумывает, кого бы из родителей можно заставить раскошелиться на новую спортивную площадку, есть ли у Анструтера шанс взять верх над Винчестером и в каких словах ему следует выразить неудовольствие Симсом за нарушения дисциплины на уроках французского.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.