«Я пришел вас убить»

Амнуэль Павел Рафаэлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
«Я пришел вас убить» (Амнуэль Павел)

Он стоял за дверью и шумно дышал. Или ей казалось? Наверно, казалось. И еще ей казалось, что он нашел в передней тяжелый молоток, лежавший в нижнем ящике, где обычно хранят принадлежности для ухода за обувью. Молотком он мог разбить замок. Или не мог? За полчаса, прошедшие после того, как она заперлась от него в туалете, он не произнес ни слова. Сначала колотил в дверь, толкал плечом, но быстро понял бесполезность попыток. Ходил по кабинету, она слышала его шаги. Потом шаги смолкли, и вот уже семь минут (она посматривала на часы) он молча стоял за дверью и дышал так громко, что звук отдавался у нее в ушах. Конечно, ей только казалось. Возможно, он сидел в кресле у компьютера и ждал, пока ей надоест прятаться и она выйдет сама.

Она не кричала. Звать на помощь было бесполезно. В старом, начала прошлого века, здании на Эйкен-стрит были толстые стены и прекрасная звукоизоляция. Потому она и сняла здесь однокомнатную квартиру, превратив ее в кабинет.

Если он уселся в кресло и ждет, когда у нее сдадут нервы, то вряд ли услышит, если говорить спокойным тоном. А иначе говорить с ним нельзя — она это понимала. И он, скорее всего, понимал, что она понимает.

Прислушивался?

— Питер, — позвала она наконец. Шла тридцать вторая минута, и бездействие становилось невыносимым. — Питер, вы слышите меня?

Молчание. Ушел? Нет, тогда хлопнула бы входная дверь и колокольчики в прихожей отозвались бы ясным печальным звоном.

— Питер!

— Я вас слышу, миссис Вексфорд.

— Давайте поговорим, Питер.

— Давайте поговорим, миссис Вексфорд. Как будто я лежу на кушетке, да? Поговорим. Мне некуда торопиться.

— В три часа придет пациент…

— И что? Позвонит в дверь, не услышит ответа, позвонит по телефону и на мобильный, ответа не будет, и он уйдет. Только и всего.

Телефон пока не звонил ни разу, она бы услышала. И мобильный — вот закон подлости! — она оставила в кармане жакета.

— Чего вы хотите, Питер?

— Я сказал, миссис Вексфорд. Я пришел вас убить. Подожду, когда вы выйдете, и убью.

Никаких эмоций, но внутри напряжен, внутри он комок нервов. Понимает, что не все идет по плану. А был ли у него план? Он пришел убивать и точно знал, как это сделает.

— Питер… Вы разумный человек. Полиция быстро вас вычислит. Вас видели соседи. Вы с кем-то поднимались в лифте. Кто-нибудь видел вашу машину. Они будут проверять всех моих пациентов.

— Не вычислит, и вы, миссис Вексфорд, лучше меня это понимаете. Ни в одном из моих погружений не было ничего подобного, верно? Ни в одной, как вы это называли, прегрессии.

— Питер, я не сделала вам ничего плохого. Напротив, наши сеансы…

— Наши сеансы, — прервал он, впервые показав признаки нетерпения, — сделали из меня человека действия. Раньше я был другим. Тряпкой.

— Значит, у вас нет причины…

— Есть, — жестко сказал он. — Мне плохо. У меня кошмары. Я должен вас убить, чтобы не убивать потом. Вы меня понимаете?

Пораженное сознание. Искаженное воображение. Убить, чтобы не убивать. В чем и когда она ошиблась?

Она знала. Она поняла это, когда он позвонил утром и попросил срочно его принять. Поняла по голосу, что случилась беда, а когда он вошел, убедилась в том, что его состояние после прекращения сеансов резко ухудшилось. Она надеялась, что произойдет релаксация, но оказалась неправа. Не было такого опыта в ее практике.

Она прижалась щекой к двери, приложила ухо, пытаясь расслышать, как он движется, где он сейчас и что делает. Хорошо, если сидит. Было бы лучше и проще, если бы он лежал на кушетке, как обычно, но с чего бы ему ложиться? Скорее всего, он стоит за дверью, поэтому слышно его дыхание… Или ей кажется?

— Питер, — сказала она. Сейчас она могла контролировать свой голос, тембр, интонации, модуляцию. За полчаса она не то чтобы пришла в себя — знала хотя бы, что голос не выдаст ее страха. — Питер, сядьте в кресло, так будет удобнее разговаривать.

Если он не захочет… Раньше он беспрекословно выполнял ее команды. Ложитесь — ложился. Можете встать — вставал. Оправьтесь, пожалуйста, — оправлялся, смотрел на нее преданным взглядом.

— Мне удобно. — Голос ровный, бесцветный. Тихий, трудно разобрать слова, она скорее угадала их, чем расслышала.

— Питер, вы помните, при каких обстоятельствах я сказала вам, что больше приходить не нужно, наша работа закончена?

— Миссис Вексфорд, — произнес он с легкой насмешкой после короткой паузы, — я не буду отвечать на ваши вопросы. Вы, верно, думаете, что, чем больше мы с вами разговариваем, тем меньше мое желание убить вас? Убийца или убивает сразу, или не убивает вообще? Голливудская чушь. Времени у меня много, давайте разговаривать. Но отвечать на вопросы я не буду. Хотите, расскажу, что ел на завтрак?

На что она, действительно, надеялась? Отвлечь его внимание? Он прав — голливудская чушь.

— Питер, — сказала она. — На завтрак вы ели омлет с беконом и пили черный кофе без сахара.

— Да, но откуда…

— Потом вы расслабились, расстегнули воротник рубашки, вас потянуло в сон…

Она сделала паузу, она всегда делала паузу в этом месте, он привык к этой паузе, он ее ждал. Если он сейчас что-нибудь скажет, это будет означать, что ничего не получается и нужны другие слова.

Молчание.

— Вы не спите, — продолжала она, приложив ладони к груди, пытаясь унять сердцебиение, которое, как ей казалось, было ему хорошо слышно. — Если вы стоите, сядьте. Если сидите, ложитесь на кушетку.

Показалось ей или она услышала движение? Что-то шаркнуло, скрипнуло. Лег?

— У вас слипаются веки…

— Вот еще, — произнес он с теперь уже не скрываемой усмешкой. — Глаза у меня широко раскрыты, спать нет никакого желания, но вы говорите, миссис Вексфорд, я вас с удовольствием слушаю.

Господи… Он действительно вышел из-под контроля. Последний сеанс был в апреле, сейчас июль…

* * *

Появился он в декабре. Над Таллахасси пронесся ураган «Луиза», и Питер Вене записался на прием, потому что дерево упало на его машину. Так он, во всяком случае, объяснил, когда она спросила о причине, приведшей его к психоаналитику.

«Дерево сломало мою машину, и я понял, что дальше так невозможно. Я слечу с катушек».

Конечно, упавшее дерево было поводом. Она задала стандартные вопросы, записала ответы и неожиданно поняла, что Питер — идеальный кандидат для проведения решающего эксперимента. Такой, какого она искала. Без воображения. Без инициативы. Упрямый — это тоже важно.

Во время четвертого сеанса она решила попробовать. Прошлое, которое вспоминал Питер, было по всем показателям реальным, а не выдуманным. Совпадали многие детали. Настоящее он тоже воспринимал и описывал адекватно, она несколько раз возвращалась к сегодняшнему дню, задавала контрольные вопросы, и он отвечал уверенно, не раздумывая. Значит, есть вероятность, что и будущее в его прегрессии — реальное будущее.

«Питер, — сказала она, скрывая волнение, — давайте поговорим не о прошлом, не о настоящем, а о будущем. О вашем будущем, которое вы помните. Сейчас вы дремлете, вы слышите мои слова. Сосредоточтесь и вы увидите себя через пять дней. Через пять дней — в вашем будущем. Вы вспомните его, как вспоминали сейчас свое детство. Сосредоточьтесь и вспоминайте. Вспоминайте, рассказывайте обо всем и отвечайте на мои вопросы. Когда я скажу «вперед»…»

Она включила запись.

Получилось отлично, она даже не ожидала, что Питер окажется таким податливым реципиентом. Ему было все равно, что вспоминать — прошлое так прошлое, будущее так будущее. В ее практике было всего четыре аналогичных случая, но она ни разу не смогла добиться нужного результата. Контрольные вопросы, которые она задавала пациентам в состоянии погружения, выводили в прошлое, не соответствовавшее реальному. Значит, и с будущим предполагались проблемы, а искаженные картины были ей не интересны. Ей нужен был достоверный результат, чтобы завершить исследование и написать наконец статью в «Вестник психиатрии».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.