Золотой шнурок

Терц Абрам

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Золотой шнурок (Терц Абрам)

Андрей Синявский

ЗОЛОТОЙ ШНУРОК

Как и некоторые другие, я ошушаю, что нужна новая русская проза. Старая проза надоела - если не читателям, то писателям, надоела самому развитию русской литературы. Соцреализм уже кончился, и сколько можно писать в виде прозы бесконечную жалобную книгу по адресу ЦК КПСС, иллюстрируя ее цитатами из "Плахи" Айтматова, "Пожара" Распутина и "Печального детектива" Астафьева? Эти цитаты, может быть, и помогут нормальному устроению российской действительности, но они не имеют отношения к развитию русской словесности. Хотя бы потому не имеют, что до всей этой деревенской прозы был написан, в качестве основополагающей веши, четверть века назад (вы подумайте - четверть века прошло, а ничего не сдвинулось), рассказ Солженицына "Матренин двор". После "Матренина двора" повторять тот же вариант в бесчисленных образцах русской, казахской, киргизской прозы-бессмысленно.

Не вижу я выхода и в заострении политических тем. Ни в переводе социальной энергии на сексуальную. Короче говоря, складывается ощущение - тупика.

Правда, подобное же ощущение было у русских футуристов в начале XX века. Но это ошушение тупика тогда пришло на фоне неслыханного подъема русской поэзии - символизма, в первую очередь, и акмеизма. И это давало большие преимущества по сравнению с нашим временем. На фоне обшепоэтического подъема в России произошел взрыв футуризма, который повел к дальнейшему подъему русской словесности. Этого сейчас у нас нет. Мы производим взрыв на пустом месте.

Нас может утешать отчасти, что русские футуристы перед своим подъемом не ведали позитивной задачи. Если сейчас перечитать "Пощечину обшественному вкусу" 12-го года, мы поразимся силе отрицания, которая содержалась в этом манифесте, при чрезвычайно слабой и неопределенной позитивной программе. В конце концов, позитивная платформа футуристов заключалась в том, чтобы "стоять на глыбе слова 'мы' посреди моря свиста и негодования" или, допустим, "тайна властной ничтожности воспета нами". Все это ровно ничего не значит. Зато появились - Хлебников, Маяковский, Пастернак (не говорю о дальнейших последствиях). Нам не хватает подобной же силы - отталкивания.

Я нарочно провожу эти невыгодные параллели между поэзией русского футуризма и нашей современной новой прозой, которая, в принципе, хочет взять такой же высокий барьер, но пока что не может. Рассуждая исторически, следует признать, что нам этот барьер взять труднее. Во-первых, потому труднее, что мы имеем дело не с поэзией, а с прозой, которая развивается медленнее поэзии. Во-вторых (и это главное), в развитии прозы нам приходилось и приходится отталкиваться не от символизма, как это делали футуристы, а в первую очередь от куда более низкой стадии - от социалистического реализма.

Первой и широкой реакцией на соцреализм был и до сих пор остается просто реализм. То есть - отступление к старому, известному еще по 19-му веку искусству. В лице деревенской прозы мы отступаем в лучшем случае к Гл.Успенскому. Глеб Успенский честный и хороший писатель. Но прыгнуть от Гл.Успенского в новую русскую прозу очень трудно. И тем не менее какой-то голос подсказывает нам, что нужно прыгать. Нельзя сопровождать развитие нового стиля слишком уж безнадежной интонацией.

В качестве тоже тупикового, но интересного состояния - "смерть субъекта, смерть объекта", как здесь говорили, - я хочу привести кусок прозы, над которой и об которую бьется сейчас Абрам Терц. Для меня это в какой-то степени образ новой русской прозы. Текст называется - "Золотой шнурок".

- У вас ли мой прекрасный башмак?
- Да, он у меня.
- У вас ли мой золотой шандал?
- Нет, у меня его нет.
- У вас ли мой новый платок?
- Нет, у меня его нет.
- Какой сахар у вас?
- У меня ваш хороший сахар.
- Какой сапог у вас?
- У меня свой кожаный сапог.
- У вас ли мой гусь?
- Нет, у меня свой.
- У вас ли мой старый нож?
- У меня красивый нож.
- Какой фонарь у вас?
- У меня ваш старый фонарь.
- Есть ли у вас новый стол?
- У меня старый стол.
- Есть ли у вас большой дом?
- У меня большой, красивый дом.
- Есть ли у вас маленький хорек?
- Да, он у меня.
- Есть ли у вас золотой нож?
- У меня золотой нож. Есть ли у вас серебряный шандал?
- У меня оловянный шандал.

- У вас ли мой золотой шнурок?
- Он у меня.
- Какой сахар у вас?
- У меня дурной сахар.
- Хочется ли вам спать?
- Да, мне спать хочется.
- Жарко ли вам?
- Нет, мне холодно.
- Есть ли у вас сыр?
- Нет, у меня ничего нет.
- Есть ли у вас хороший кофе?
- У меня нет хорошего кофею, у меня хороший чай.
- Какой чай у вас?
- У меня ваш чай.
- Что у вас дурного?
- У меня дурной башмак. Хочется ли вам пить?
- Мне спать хочется.
- Что у вас прекрасного?
- У меня прекрасный суконный плаш.
- Какой сапог у вас?
- У меня старый кожаный сапог.
- У вас ли серебряный шнурок?
- У меня его нет.
- Есть ли у вас что-нибудь? У меня ничего нет.
- Есть ли у вас что-нибудь хорошее?
- У меня нет ничего хорошего.
- Что у вас дурного?
- У меня дурной конь моего доброго приятеля. Есть ли у вас хлеб?
- У меня нет хлеба.
- Какой сыр у вас?
- У меня нет сыру , у меня хлеб.
- Какой орел у вашего брата?
- У него большой орел моего соседа.

- Какой шнурок у вас?
- У меня золотой шнурок.
- У вас ли железный молоток кузнеца?
- У меня нет его.
- Есть ли у вас что-нибудь хорошее?
- У меня нет ничего хорошего.

- Любите ли вы табак?
- Нет, я его не люблю.
- Что же вы любите?
- Я люблю чай и кофе.
- Что вы любите: барана или теленка?
- Я не люблю ни барана, ни теленка, я люблю кофе и чай.

Но с другой стороны: - Что у меня?
- У вас большой орел.
- Любите ли вы этот пирог?
- Нет, я не люблю пирога, но люблю тот паштет.
- Красный платок у меня или желтый?
- У вас нет ни красного, ни желтого платка, но у вас мой золотой шнурок.

- Мой ли орел у охотника или свой?
- У него нет ни вашего, ни своего, у него нет орла, у него хорек.
- Где у вас мои маленькие ножи?
- У меня их нет, я их ищу.
- Ищешь ли ты ослов?- Я ищу ослов и быков.

- Что у этого офицера?
- У какого офицера?
- У того офицера, которого не любит полковник.
- У него кожаные сапоги сапожника.

- Сколько коней у вас?
- У меня пять коней.
- Хотите ли вы мой нож?
- Нет, я его не хочу.
- Где видите вы трех больших слонов?
- Я вижу их у нашего богатого соседа, у которого три больших дома.
- Имеет ли дом купол?
- Нет! Есть ли у солдата кивер?
- Да!
- Какие друзья у турка, эти или те?
- У него ни эти, ни те, у него нет друзей.

- Видели ли вы жилеты моего молодого брата?
- Нет, я их не видел. Сколько тетеревов видели вы в лесу?
- Я видел там десять тетеревов и трех кабанов.
- О каких кабанах говорите вы?
- Я говорю о трех больших кабанах.

- Какие стаканы у вас?
- У меня новые красивые стаканы.
- Хотите ли вы этот красивый шандал?
- Нет, я его не хочу.
- Можете ли вы мне дать вашего коня?
- Я не могу, он у моего брата.
- Видите ли вы большие рога этого козла?
- Я вижу трех козлов и десять быков с красивыми рогами.

А в это время: - Что у бедного кузнеца?
- У него железные щипцы.
- Имеют ли эти люди голубей или гусей?
- У них нет ни голубей, ни гусей, у них три маленьких соловья и двадцать два воробья.
- Сколько у вас носков?
- У меня их сорок восемь.
- Где мои башмаки?
- Здесь!

- Что видите вы?
- Я вижу море.

- Железный или оловянный горшок у него?
- У него хороший оловянный горшок.
- Видите ли вы соловьев там, в саду?
- Я вижу соловьев и воробьев.
- Сколько крыльев у соловья?
- У него два крыла.

- Который час?
- Шесть с половиною.

- За чем идет этот башмачник?
- Он идет за башмаками студента.
- Есть в доме вашего отца котята и мышата?
- В нашем доме нет ни котят, ни мышат. Может ли тигр пожрать оленя?
- Может.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.