Ходок

Белый Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ходок (Белый Александр)

ХОДОК

Часть первая

Удивленья достойны поступки Творца!

Переполнены горечью наши сердца,

Мы уходим из этого мира, не зная

Ни начала, ни смысла его, ни конца.

(Омар Хайям)

Глава 1

Июньский Неаполь, как обычно, переживал начало курортно-туристического сезона, но в девять часов утра в городском парке было свежо и тихо. Народ между Национальным музеем и картинной галереей Палаццо Каподимонте (бывшая летняя резиденция Бурбонов) в это время ещё не бродил, поэтому распложенные поблизости пиццерии, рестораны и ресторанчики оказались немноголюдны. Заняв место под зонтиком на террасе одного из них, я заказал кофе и приготовился к длительному ожиданию. Сеньора Мирти Филиппини никогда не приходила к назначенному времени, обычно задерживалась на двадцать-тридцать минут, между тем, об обязательности данных переговоров напоминала трижды, чего ранее никогда не случалось.

Как правило, мы общались в дружественной обстановке у неё или у меня дома, но на сей раз она просила о встрече где-то на свежем воздухе. Ничего не поделаешь, у женщин её возраста свои мухи в голове.

- Мой мальчик, извини за опоздание, - услышал со спины знакомый голос.

- О, какая мелочь, дона Мирти! Если дама опаздывает на свидание на каких-то пятнадцать минут, то это всё равно, что вовремя.

- Ах да, конечно, я всегда знала, что ты настоящий кавалер.

Мальчику, то есть мне, недавно стукнуло шестьдесят один год, а прибывшей на свидание даме в этом году должно исполниться, по моим подсчётам, девяносто. Между тем, старушенция была довольно шустрой, при ходьбе не горбилась, а палочкой пользовалась, подозреваю, лишь для вида.

- Вы прекрасно выглядите, - сделал ей комплимент, выбрался из-за столика, выдвинул кресло и помог устроиться.

- Ты льстишь, - она вяло взмахнула морщинистой, но ухоженной рукой, поправила юбку, поставила на коленки сумочку и повернулась к подошедшему официанту, - "Россо Бароло", урожая две тысячи шестого года, и воды, не холодной, не газированной.

С этой достойной сеньорой судьбе было угодно нас свести лет сорок назад, а точнее - тридцать девять. И это не смотря на то, что я родился и полжизни прожил за "железным занавесом", был коренным одесситом, а госпожа Мирти - коренной неаполитанкой. Подозреваю, что наше знакомство произошло только потому, что в детстве я выглядел толстяком.

Да, выглядел толстяком, а маме это ужасно не нравилось и когда начал ходить в школу, она высказалась папе:

- Наш Сашка пошёл в твой род, у вас все склонны к полноте! Завтра же прямо с утра отведу его на плавание!

Лично я не возражал, так как полученная в классе кличка "Кабан" меня сильно раздражала. Между прочим, мой папа толстяком не был, а начал резко поправляться лишь ближе к старости, когда перестал по утрам бегать и регулярно заниматься зарядкой. Таким образом, моим тренером оказался симпатичный дядька - Павел Андреевич, заслуженный мастер спорта по пятиборью*, который в будущем стал мне вторым отцом.

* В программу пятиборья входят следующие дисциплины: конкур, фехтование шпагой, плавание на 200 м, бег на 3000м и стрельба из пистолета. С 2009 года бег и стрельба объединены в единое упражнение под названием "комбайн".

Нужно сказать, что этот воинский комплекс мне ужасно понравился, в результате отдал ему двадцать четыре года жизни, о чём ни разу не пожалел. Конечно, до нашего знаменитого Паши Леднёва, список наград которого только читать нужно минут десять, мне далеко, однако тянулся и некоторых результатов достиг - трижды бронзу и дважды серебро на Украине, трижды серебро на Союзе и по одной бронзе на кубке Европы, чемпионате мира и Олимпийских играх.

Энергии в молодости было, хоть отбавляй, поэтому сподобилось получить два образования. С детства руки выросли из правильного места, папа заинтересовал домашним конструированием всяких поделок и моделей. Ещё в школьные годы он научил меня перебирать двигатель собственного "Москвича", где замена втулок, вкладышей и колец, регулировка зазоров клапанов и прочие работы, мелкие и не очень, стали для меня простыми и понятными. А однажды папа сводил на экскурсию на свой завод, где брызги расплавленного металла произвели на меня огромное впечатление, вот и окончил механический факультет родного Одесского политеха (ныне университет), и даже как бы год поработал в металлургическом цеху. Но, затем, по настоятельной рекомендации своего тренера поступил во Львовский институт физкультуры. Здесь, скажем прямо, моим главным участием в учебном процессе стали постоянные тренировки и регулярная подготовка к очередным соревнованиям.

Спортивную карьеру можно было назвать состоявшейся, но после двух десятков лет вполне приличных результатов, пошла полоса невезения: то мой конь, любимец Алмаз, начал спотыкаться на ровном месте и делать зацепы на преодолении препятствий, то однажды лично сам облажался во время стрельбы по мишени во всех трёх сериях, при этом потеряв не меряно очков... В конце концов, для себя решил, что пора завязывать и освобождать путь ребятам более удачливым.

Сеньору Филиппини я впервые увидел среди болельщиков олимпиады в Монреале. Она почему-то радовалась моей бронзе больше всех, что довольно сильно напрягало наших "конторских" кураторов. Дело в том, что на западе пятиборье или пентатлон - это вид спорта, предназначенный исключительно для аристократов. Например, в Британии право им заниматься имеют только отпрыски дворянских родов и, как минимум, имеющие офицерский чин. То есть, болельщики пятиборцев, как правило, это люди их круга. Мы, кстати, тоже были офицерами, служащими СКА и ЦСКА, лично я в сорок семь лет с тренерской работы вышел в отставку в звании подполковник.

Как бы там ни было, но старая неаполитанка оставалась моей постоянной болельщицей все годы спортивной активности. Правда, выкрикивала моё имя и "болела" она издали, при этом в контакт никогда не вступала. Честно говоря, и вся наша команда, и "конторские" считали её странной бабкой, которой на старости лет втемяшилось в голову выбрать меня объектом своего почитания.

Впервые мы с ней поговорили на чемпионате мира в Будапеште в 1989 году, это был разгар горбачёвской перестройки. Я и тогда не понял, чем моя персона заслужила такое её внимание, зато вдруг постиг, что общаюсь с вполне адекватным и очень умным человеком. Как это ни странно, но о моей жизни она была серьёзно осведомлена. Знала, например, что моя жена долго не могла забеременеть, для чего длительное время лечилась, но когда это случилось и пришло время рожать, то произошла "врачебная ошибка", в результате которой умерла и она, и не родившийся мальчик. Знала, что я больше никогда не женился но, как говорили некоторые мои знакомые, "ходоком" был ещё тем.

В общем, к этой бабульке я уже давно питал самые тёплые чувства, поэтому, нет ничего странного, что после первого общения мы здорово подружились. Мы с ней часто созванивались, она бывала у меня дома во Львове, где в то время жил и работал в институте физкультуры, а так же в свою очередь, ездил к ней по приглашению в Неаполь.

Однажды осенью 2003 года она меня затащила на экскурсию к руинам Помпеи, где прямо под ногами в пыльном гравии я заметил золотую монету, как потом оказалось - карфагенский статер, возраст которой специалисты определили в две тысячи четыреста лет. Старая сеньора радовалась находке, как ребёнок, она же предложила реализовать её через известный ей аукцион монет в Германии.

Именно таких монет (вместе с моей) в мире нашлось всего две штуки и, в результате, неизвестный коллекционер в одночасье сделал меня миллионером. Да, монета со старта предлагалась за пятьдесят тысяч евро, а была продана за один миллион сто тысяч, при этом комиссионные всех посредников составили сущую ерунду - каких-то семьдесят две тысячи.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.