До свидания, Валерий Васильевич!

Гурский Лев

Жанр: Сатира  Юмор    2014 год   Автор: Гурский Лев   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
До свидания, Валерий Васильевич! (Гурский Лев) Четырнадцать фантазий из жизни начальства, с прологом и эпилогом

Обложка и иллюстрации Ольги Пегановой

Автор выражает благодарность Борису Файфелю, Виктору Маркову, Ольге Пегановой, Андрею Тужилкину, Юлии Арановской, Елене Селезневой, Владимиру Прибыловскому, Леониду Рудману и Григорию Белонучкину за помощь и моральную поддержку.

«Я знаю, что дело плохо, не волнуйся!»

Из фильма «Звездные войны»

Вместо пролога. ЗАПИСКИ ИЗ ПОДПОЛЬЯ

Несколько дней назад в нашем городе обнаружена подпольная мебельная фабрика.

До этого правоохранительные органы нашли в городе подпольный нефтезавод, а также подпольный детский сад.

По сообщениям СМИ

За окном темно — то ли утро, то ли вечер. Метет метель. Следователь прокуратуры Кононов, человек со следами хронического недосыпа на лице, сидит за столом в своем рабочем кабинете. На стене — флаг губернии, Почетная Грамота и фотопортрет губернатора Валерия Васильевича на фоне колосящейся ржи. По другую сторону стола — кургузый человечек в потертом клетчатом пиджаке с увядшей гвоздикой в петлице.

— Значит, вы признаете, что еще год назад организовали в нашем городе подпольный Союз писателей? — устало спрашивает Кононов.

— Не отрицаю, да-да-да, — мелко кивает самозванец. — Сам организовал, сам вырезал из резинки печать. Однако прошу занести в протокол, что наш Союз писателей был лучше, чем тот. Духовнее. Народнее. Нравственнее. Чище. Шире. Глубже. Честнее, наконец.

— Но разве не вы целый год выдавали себя за детского поэта Зубоцкого? — интересуется следователь. — Хотя, как нам известно, писать стихи вы не умеете. Вы не боялись, что вас сразу же разоблачат?

Ненастоящий детский поэт улыбается саркастически:

— Ах, гражданин следователь, не смешите! Разоблачат? Вы сами читали опусы этого, с позволения сказать, стихотворца?

— Читал… ну просматривал, — с запинкой отвечает Кононов.

— Не верю! — всплескивает руками человечек с гвоздикой. — Иначе вы бы не задавали такого вопроса. В нашей губернии притворяться Зубоцким абсолютно безопасно, он ведь не Тютчев и не Бродский. Он простой, как полено. Он рифмует «пошел» и «нашел», «держава» и «сверхдержава». А я рифмовал «урожай» и «собирай», «лодка» и «подлодка» — и меня приглашали выступать на официальных мероприятиях и на местном радио. Начальство обожает стихи, где малая родина, березки, гармошка, калач и всё понятно.

— Но в конце концов вас поймали, — напоминает следователь.

— Издержки творческой профессии, — небрежно отмахивается самозванец. — Мне, пожалуй, не стоило расписываться в его гонорарной ведомости. Я слишком вошел в образ, по Станиславскому. Дел там, заметьте, на три с половиной копейки, а столько шума! Кто же знал, что этот ваш бездарный Зубоцкий — еще и патологический скупердяй?..

Полчаса спустя. Тот же кабинет. Тот же следователь. Тот же стол. Но теперь напротив Кононова сидит девушка в полувоенной форме.

— Одного я не пойму, гражданочка Роллер, — тяжко вздыхает следователь, — как вы додумались организовать в нашем городе подпольную пожарную команду? И, самое главное, зачем? Вам что, мало настоящих пожарных? Считаете, они плохо справляются?

— Да вы, папаша, бредите, — дерзит в ответ гражданочка Роллер. — Где, в каком страшном сне вы вообще видели у нас настоящих пожарных? Гляньте в окно — старый ТЮЗ еще дымится.

— Только вот не надо заниматься демагогией! — сердится Кононов. — Вы-то, с вашим кукольным отрядом, чем могли реально помочь? Вы сами приезжали на пожар на велосипеде! С набором «лего», бытовым огнетушителем, багром и пластмассовым ведерком воды!

— Я хотя бы приезжала вовремя, — парирует девушка. — И ведро воды лучше, чем ничего. Вы вспомните: когда горела филармония, пожарным даже не надо было ехать: их депо там через стеночку. И что? Помогло? Похоже, у нас не горит лишь то, что уже утонуло. Только за прошлый год — две с половиной тысячи случаев возгораний. Если перевести на квадратные метры и собрать все случаи в одну кучку, то, считай, мы с вами остались без Волжского района…

Еще час спустя. Тот же кабинет. Теперь в нем тесно и очень шумно. Прямо напротив следователя сидят и галдят полдюжины ребятишек. Самому старшему — лет двенадцать. Самый младший еще сосет соску.

— Дети, потише, пожалуйста, — стонет Кононов. — Вот, смотрите! Кто замолчит, получит конфету… Две конфеты… Пять!

В кабинете устанавливается относительное затишье, прерываемое чавканьем. Расхватав конфеты, народ сосредоточенно жует.

— А теперь, дорогие детки, расскажите дяденьке следователю про ваш подпольный Народный Фронт, — медовым голосом говорит Кононов. — Кто у вас тут главный, а? Наверное, ты, мальчик, я угадал? — обращается он к двенадцатилетнему сопляку.

Все мотают головами и дружно показывают на самого маленького с соской. Тот, не выпуская соски изо рта, согласно мычит.

— Ага, — уныло говорит Кононов, — акселерация, ладно, допустим. Тогда, может, кто-то объяснит, чем вообще занимается этот ваш Фронт? И почему подпольный? Вы тайно играете в войнушку?

— Отнюдь, — солидно отвечает один из задержанных, на вид лет шести. Он первым дожевал свои конфеты. — У нас иные приоритеты: инновации, научно-техническое творчество, культурный досуг…

— … лазвитие следнего и малого пледпринимательства, лефолма Зэ-Кэ-Ха… — шепелявит самый младший. Он наконец-то выплюнул свою соску.

У следователя шевелятся волосы на голове и темнеет в глазах.

— Детки, — бормочет он, — неужели вы понимаете то, о чем говорите?

В ту же секунду конфеты заканчиваются и теперь все рты свободны.

— Нет! — самозабвенно вопят дети. — Мы! Не! Понимаем! Но! Взрослые! Тоже! Не! Понимают! Только! Они! Играть! Не! Умеют! Совсем!..

Еще час спустя. Тот же кабинет. У следователя Кононова, сидящего за тем же столом, уже совсем измочаленный вид. А вот существо, которое расположилось напротив, выглядит довольно бодро — насколько бодро может выглядеть гигантская ящерица, одетая в деловой костюм. На лацкане рептилии поблескивает какой-то значок, похожий на депутатский.

— …и поскольку, — продолжает свою мысль ящерица, — мы все в одной лодке, и люди явно не справляются, однажды мы вдруг подумали: нашей с вами губернии необходимо подпольное правительство.

— Статья 357, - кряхтит Кононов. — Заговор или иные действия, совершенные с целью захвата государственной власти.

— Боже упаси, — хмыкает ящерица. — Эта статья не прокатит. Мы не собирались вас вытеснять и перехватывать руль. Мы — параллельная структура. Мы решили заняться тем, до чего у вас, теплокровных, все равно руки никогда не дойдут. Вы с вашим Валерием Васильевичем, пожалуйста, принимайте постановления, ставьте памятники, выбивайте кредиты, рапортуйте, награждайте друг друга и витайте в облаках, а уж мы, хладнокровные, будем ближе к земле и конкретным делам. Социалка, село, школа, городские инфраструктуры… И, кстати, у меня как у подпольного губернатора всего один зам, причем это — не в обиду вашему Денису Владиславовичу будь сказано — немолодая, зато весьма компетентная ящерица, авторитетная и с большим управленческим опытом.

— И все равно, — упорствует Кононов, — вы не имели никакого права, так сказать, вторгаться…

Гром. Топот ног. Падают фанерные стены. Со звоном летит на пол витраж, изображающий окно. В кабинет — который теперь уже совсем не кабинет — врывается тяжело экипированный спецназ: камуфляж, кевлар, боевые шлемы, автоматы «кедр». Кононов оказывается прижат щекой к полу, его руки мгновенно скованы. Чьи-то ноги в штатских брюках и цивильных ботинках стремительно переступают через него, слышен треск радиопомех, а затем голос сверху объявляет: «Товарищ генерал! Сергей Петрович! Докладываю! Операция успешно завершена. Подпольная прокуратура ликвидирована!»

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.