Пробуждение Дениса Анатольевича

Гурский Лев

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пробуждение Дениса Анатольевича (Гурский Лев)

Автор считает своим долгом официально предупредить: события, описанные здесь, от начала до конца вымышлены.

Всю полноту ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи проникновения вымысла в реальность несут читатели этой книги.

Похмельный синдром (постинтоксикация) — явление, вызванное интоксикацией вследствие разложения алкоголя и влияния его метаболитов на организм. В частности, ацетальдегид вызывает пульсирующую головную боль, тошноту, неприятный вкус во рту чувство тревоги, раздражительность, в отдельных случаях — гиперактивность и немотивированную агрессию.

Большая Медицинская Энциклопедия, том 3.

…Что мы всегда ценили в Дениске в студенческие годы, так это умение пить: редко, но метко. Причем он мог уходить в запой хоть на неделю, хоть на месяц, но, если не знать, что он бухой вдрабадан, никто в жизни не догадается. Внешне как стеклышко, на вид абсолютно трезв, весел, общителен, деловит, ходит на лекции, но все делает, как говорится, на автомате. Зато уж в день, когда он выйдет из запоя — атас, сливай воду! Зверь. Мы все старались в тот день не попадаться ему на глаза. Кто не спрятался, Дениска не виноват…

Коммент пользователя kolyan в блоге korablev на сайте Odnokursniki.com. Запись сделана в 08 часов 12 минут, удалена системным администратором в 08 часов 15 минут

— И куда, если не секрет, вы отправляетесь с первым официальным визитом сразу после избрания? В Рим? В Кишинев?

— Вот и не угадали: в Москву. У наших стран, как известно, — многовековая история добрососедского сотрудничества. Сегодня нам есть чему поучиться у России, но и России будет небесполезен кое-какой наш местный опыт… Господин Кораблев — умный, грамотный, очень отзывчивый руководитель. Убежден, мы с ним прекрасно поладим. Кстати, в отличие от моего уважаемого предшественника, я неплохо говорю по-русски.

Из интервью нового президента Румынии Траяна Хлебореску ежедневной газете «Evenimentul Zilei» («Событие дня»)

Часть первая

ХМУРОЕ УТРО

06.30–07.30

Подъем. Завтрак. Просмотр свежей прессы

Снизу, сверху, справа, слева от меня — везде была темная, плотная, невероятно холодная вода, и когда я уже потерял всякую надежду на спасение, где-то далеко-далеко над моей головой среди уже привычной и даже не злой, а просто равнодушной темноты вдруг образовалась крохотная светлая прогалина. Сперва это было лишь маковое зернышко света, но вскоре оно разрослось до размеров тарелки, потом — спасательного круга. Вот же он, выход, дошло до меня, наконец-то, спасен, ура! Теперь, если повезет, я смогу пробиться на поверхность. Главное — вынырнуть, пока в легких еще осталась пара глотков воздуха… Только бы успеть!

Задыхаясь, я что есть мочи рванулся вверх, к световому кругу, раздвигая локтями, плечами, затылком неподатливые ледяные пласты воды. На поверхности тем временем происходило странное. Я отчаянно боролся с водой и протискивал свое тело наверх, а мне навстречу сверху вниз опускался, заполняя уши, равномерный тяжелый шум: прямо над головой грузно и ритмично ударялся о воду то ли якорь, то ли буй, то ли огромное чугунное стенобитное ядро (хотя откуда здесь, к дьяволу, стенобитное ядро?). Шум в ушах делался все сильнее и за миг до моего всплытия стал вообще нестерпимым. «Эй, вы там, наверху! — испуганно заорал-забулькал я, выныривая из адских глубин на свет Божий. — Поосторожнее! Я ведь уже здесь! Я с вами! Вы там что все, с ума посходи…»

Ядро с хрустом ударило меня прямо по голове. Я умер мгновенно.

Прошла вечность, прежде чем я сумел воскреснуть и приоткрыть глаза. Воды вокруг меня не было — ни холодной, ни горячей. Подушечки пальцев ощутили гладкую ткань: кажется, это была шелковая простыня. Значит, лежал я на кровати. Уже кое-что.

С потолка на меня косился хищным полупрофилем нарисованный мужик в бородке и в высоком стальном шлеме, похожем на половинку яйца с растущей из него антенной. Двумя руками он опирался на здоровенный меч, словно хотел проковырять им в земле дырку.

После мучительного напряжения мозговых клеток я опознал в потолочном мужике князя из школьного учебника истории. Князя… князя… как там его?.. Игорь? Андрей?.. Князь Тьмы? Тьфу, зараза! Ну как же его? Ему еще вроде присудили победу в конкурсе на звание… чего? кого? Вот этого уже не помню совсем. От самой церемонии оглашения результатов конкурса вообще мало что осталось: духота, блицы, телекамеры, попы в белых клобуках, спортсмены в синих футболках, нарумяненные девки в этих… в кокошниках… Ощущение дурацкой детской игры, в которую почему-то должны играть взрослые государственные люди, и я в том числе… А фамилия у князя, кстати, была на «ский». Да, точно, «ский». Пожарский? Домбровский? Дубровский? Нет, покороче, всего в два слога. Ржевский? Курбский? Крупский?..

В погоне за неуловимым князем я попытался получше вглядеться в картину надо мной — и совершил роковую ошибку. Разбудил лихо.

Чугунное стенобитное ядро, оказывается, никуда не думало исчезать. Оно только лишь хитро уменьшилось до размеров сливы, невероятным образом закатилось мне в голову и теперь через равные промежутки времени с упорством сумасшедшего дятла долбило в стенку моего черепа — не снаружи, а изнутри.

О-о-о, бедный Йорик! Едва я напряг зрение, чугунная слива резко сократила амплитуду и прибавила силы удара. Прежде было: стук — долгая пауза — стук. А теперь сделалось: стук! стук! стук!..

Я поспешно прикрыл глаза, чтобы в темноте дурак-дятел с ядром на кончике клюва потерял меня из виду. Ладно, смотреть мне, в принципе, необязательно. Обойдусь другими органами чувств. Доверюсь не зрению, а мышечной памяти, автоматизму уже сотни раз однообразно повторяемых движений. Моторика не подведет.

Вслепую я переместился на край кровати, медленно сполз на пол и на ощупь двинулся на четвереньках, пока плечом не задел за какую-то твердую поверхность. Стул. Рядом стол. Я на месте.

В каждой части тела есть нервные клетки, то есть какая-никакая, но память. Много она не вместит, но мне многого и не надо. Пусть сейчас правая рука вспомнит, где ей надо пошарить по крышке стола… уже, нашла, так… А левая рука автоматически проведет по столу с другой стороны… ну точно, вот она, родимая, ждет, пусть пока немного обождет, еще не пора… Сейчас одна рука придержит бутылку за талию, другая — скрутит с нее крышечку… Затем — вот теперь уже пора, захват, йессс! — поднесет к горлышку край рюмки… Легкий дзынннь, правильно, плеснулась родимая, полилась. Кажется, полилась слегка через край, пальцам мокро, но это неважно. Сосуд скорби наполнен, прочее — детали.

Теперь пускай мое правое плечо вспомнит, на какую высоту ему приподняться, мой подбородок — как ему удобнее задраться вверх, мои губы — как им ловчее захватить край, мое горло — как пропустить первые три глотка без проблем, мой пищевод…

А, ч-ч-ч-черт! Дурак-пищевод, как выяснилось, начисто потерял память, словно красотки из мексиканских сериалов, и потребовал вернуть выпитое обратно — быстро, резко, без объяснений, да еще за компанию со вчерашним ужином. И обедом, кажется, тоже…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.