Запуск разрешаю! (Сборник)

Новицкий Станислав Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Запуск разрешаю! (Сборник) (Новицкий Станислав)

Птахы — наши друзи

Наш школьный учитель биологии, руководивший секцией юннатов, просил иногда учеников старших классов «освещать деятельность кружка» в местной украинской газете. Весной подошла очередь моему другу Толику нести свой опус в редакцию. Он был старше меня на два года, но писать не любил. Попросил меня сочинить о птицах. С материалом я был знаком слабо, в юннатах не состоял, поэтому изложил тему в общих чертах. Примерно так: «Мы любим пернатых друзей, потому что они красивые и весело щебечут. А еще они полезные. Уничтожают вредителей плодовых деревьев. Повышают урожайность фруктовых садов». И так далее. В том же духе. Эдакое бесхитростное признание школьника в любви к родной природе с учетом, как было принято в то время, интересов сельского хозяйства. Статью Толик притащил в редакцию. Вместе со мной. У входа дал еще раз нюхнуть кулак и повторил на всякий случай:

— Никому не говори, что писал ты. А если за эту муть заплатят деньги — поделим честно. Обещаю.

Нас долго гоняли из отдела в отдел, пока один человек не согласился почитать сочинение. Он сидел в отдельном кабинете. На двери висела табличка «Редактор». К кабинету нас подвела какая-то сотрудница. Сказала: «Все равно этому дяде нечего делать». Оглянувшись по сторонам, она приоткрыла дверь и толкнула нас внутрь. Редактор, кажется, спал. Он резко вскинул лохматую голову, поправил очки, удивился и долго не мог понять, что от него требуется. Потом, отругав кого-то по телефону, все же взял из Толиных рук мой листок. Начал читать.

— Не пойдет, — пробежав глазами весь текст, сказал редактор.

— Почему? — спросил Толик и выразительно посмотрел в мою сторону.

— Тебя как зовут?

— Толик.

— А это кто?

— Сережка, мой друг.

— Взял для поддержки?

— Ага. Я это… волнуюсь.

— Так вот, Толик, надо переделать. Необходима редакторская правка.

— Зачем? Я и так согласен.

— Так не годится.

— Почему? — опять спросил Толик.

— Это долгий разговор.

— У меня есть время.

Редактор улыбнулся:

— Ладно, дам тебе урок. Объясню, зачем начинающим корреспондентам нужен редактор. Только вот что. Пока мы здесь работаем, пусть Сережа погуляет.

— Нет, пусть сидит здесь, — заупрямился Толик. — Мало ли чего.

— Думаю, ему будет неинтересно.

— Можно мне остаться, — попросил я. Мне было очень интересно.

— Хорошо, — нехотя уступил редактор. — Только, Сережа, пересядь вон туда в угол. И не мешай. Чтобы ни звука, пока я работаю с автором.

Я кивнул и забился в угол.

Редактор снова нацепил очки и стал читать. Толик разглядывал стены, глупо улыбался и все время мне подмигивал.

В кабинет несколько раз заходили сотрудники, но редактор не отвлекался. Жестом просил всех ожидать за дверью. Наконец отложил мой листок. Сказал, как бы размышляя вслух:

— В общем, казалось бы, придраться не к чему.

Толик разулыбался. И мне было приятно. Похвала обнадежила.

— Но! — редактор поднял вверх палец. — Все любят щебетание птиц. Многим известно, что они полезны. А надо, — редактор искал нужные слова, — хочется, чтобы материал был необычным. Нужно писать как-то особенно. Станешь ты читать газету, в которой печатают одно и то же — «мы любим птиц, потому что они красивые»?

— Нет, — уверенно сказал Толик. — Я вообще газет не читаю.

— Зачем же ты принес это? — редактор поднял листок над столом.

— Учитель попросил.

— Он у вас кто?

— Николай Иванович. Руководитель кружка.

— Может, тебе написать об учителе? Что вы делаете на уроках. Как вы конкретно любите природу. Вы же любите ее не просто так? Наверное, что-то на занятиях делаете? Отправляетесь за город… Слушаете щебетание… Учитесь различать голоса…

— Да, — говорит Толик, — не просто так. На занятиях мы делаем чучела птиц.

Редактору показалось, что он ослышался:

— То есть?

— Ну, конечно, вначале слушаем щебетание. Учимся различать голоса. Учитель нам рассказывает… А потом ставим силки, ловушки с приманкой. Бьем из рогаток.

— Зачем?

— Для чучел.

— А чучела для чего?

— Мы птиц любим. Они красивые. Я же написал…

— Интересный поворот темы, — говорит редактор. — И много вы делаете чучел?

— Все шкафы в классах забиты, — отвечает Толик. — В учительской полно. Если места не хватает, Николай Иванович продает чучела на рынке. Синички, ласточки, жаворонки идут по пять рублей, совы по десять, орлы и соколы по три червонца.

— Стоп! Что-то мы не туда заехали…

— Вот и я думаю — лучше об этом не надо.

— Ладно. Не будем углубляться в детали. Вернемся к твоему варианту.

Редактор начал перекладывать лежащие на столе газеты. Нашел карандаш, ластик и углубился в текст.

— Давай напишем так. Зимой птицы улетают на юг. И нам не хватает, нам не хватает…

— Их песен, — подсказывает Толик.

— Тонкой и неброской красоты, — подхватывает редактор.

— Нас радует их стремительный полет, — читает Толик. — Это оставляем?

— Восхищает гордое парение, — добавляет редактор.

— Веселит душу соловьиная трель… — выхватывает фрагменты из текста Толик. — Пойдет?

Редактор одобрительно кивает. И тут же вписывает от себя, бормоча под нос:

— Тревожит сердце прощальный клекот журавлей…

— Клекочут орлы, — мягко, чтобы не обидеть человека, уточняет Толик, — журавли курлычут.

— Молодец. Материал знаешь.

— Так сколько ж перебито…

— Об этом не надо.

— Понял. Тогда, может, хватит исправлять?

— Пожалуй, да, — соглашается редактор. — И в конце добавим: чтобы пернатые друзья всегда оставались с нами, мы, мы… — запнулся он. — Как вы это делаете?

— Что?

— Ну, эти. Чучела.

— Очень просто. Сначала потрошим. Кишки выбрасываем. Потом аккуратно, чтобы не повредить оперение, снимаем кожу. Выворачиваем наизнанку.

— Все?

— Нет. Шкурим. Протравливаем раствором мышьяковистого натрия или медного купороса. Оголенный череп отрезаем от тушки. Удаляем глаза, язык, мышцы. Через затылочную кость вытаскиваем мозг…

— О боже! Это зачем?

— Чтобы не гнил. Протравливаем весь череп…

— Стоп! Хватит, — поморщился редактор, — обойдемся без этих ужасных подробностей.

— Я понимаю. Поэтому не рассказываю, сколько от них кровищи. А какой запах — настоящая вонь! Кстати, об этом можно «написать как-то особенно…» — Толик с намеком посмотрел в мою сторону.

— Не думаю, что это понравится читателям.

— Но это правда.

— Запомни, не всякая правда годится для печати, — назидательно сказал редактор.

— О том, что тушки мы жарим на углях, тоже не упоминаем?

— Жарите? — удивился редактор. — Но зачем?

— Для еды.

— Вы их едите?

— Естественно.

— О господи!

— Не пропадать же добру. Тем более в магазинах никогда не бывает мяса. Да и хлеб с перебоями. Причем хлеб кукурузный. Вы не знаете, когда, наконец, появится нормальный пшеничный хлеб? Я не говорю белый там или серый. А хотя бы черный обычный хлеб.

— Стоп! — редактор почему-то разозлился. — При чем тут это? Ну при чем тут это?!

— Я понимаю. Мне и родители говорили: «Это нельзя обсуждать вслух».

— Вернемся к птичкам, — недовольно сказал редактор. — К природе!

— Хорошо, — говорит Толик. — Вернемся. Что, если написать честно? На природе, с дымком — птицы очень вкусные.

— Ты вообще нормальный?

— Как все. Не верите? Спросите у любого из наших. Можете сами попробовать.

— Боже упаси!

— Понятно.

Редактор долго не мог сосредоточиться:

— Давай изложим так. Чтобы сохранить воспоминания о наших пернатых друзьях, мы оставляем их на зиму в классах… неживыми.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.