Коронованный лев

Космолинская Вера Петровна

Серия: Deus ex machina [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Карл Гун. Канун Варфоломеевской ночи, 1868

In nomine Patris

Ярости жизни, той, что дана умирающим — Нам не постигнуть? Той зоркости ясной, что все для слепца — Нам не понять ли?

10 августа 1572 года

I. Сказки в темноте

(вместо пролога)

Времена не выбирают. Да и было бы из чего выбирать… Кому нужно неизвестное отдаленное будущее? Это то же самое, что кот в мешке. К тому же, никто не знает, на что похожи коты в этом самом будущем и будут ли они без мешков смотреться приглядней.

Мириться лучше со знакомым злом? Но вряд ли можно считать знакомым прошлое. Все наше знание о нем — ничего не значащая абстракция. Если бы мы жили в прошлом, мы ничего бы о нем не знали, оно было бы для нас таким же новым и не надежным как каждый миг настоящего. И мы бы так же не знали, к чему приведут все наши действия.

Давно или недавно, или и вовсе в будущем и совсем другом мире, а может быть, даже никогда, — есть обстоятельства, при которых этого никак не разобрать, ведь все это будет верно, — догорал короткий зимний день, и в наших окнах на двенадцатом этаже открывался прекрасный вид на малиново-золотой закат, подергивающийся царским пурпуром и мрачноватым холодным свинцом, когда раздался первый звонок в дверь.

Я захлопнула «Историю бриттов», от которой давно отвлеклась, засмотревшись в окно на закатное небо и сочиняя в уме что-то безбожно эпическое, и поспешила впустить первую гостью.

Веселая и слегка замороженная Кристина ворвалась в прихожую вместе со свежим дыханием зимы, снежинками в пушистых русых волосах, заплетавшихся некогда в великолепную косу, красу и гордость всей школы, и с шоколадным кексом в руках. С тех самых школьных пор она слыла среди нас самой дисциплинированной и ответственной. Кому бы еще пришло в голову проходить круглое десятилетие в заслуженных отличницах?

— Снег пошел! — радостно сообщила она, стряхивая тающие искорки. — А что, еще никого нет? Я-то думала, что опоздаю — автобус сломался по дороге.

— Так обычно и бывает, первым приходит тот, кто живет дальше всех!

Тина пристроила пальто на вешалку, и мы вошли в комнату, наконец включив люстру — то, что отец называл дневным светом, похоже, окончательно иссякло. Мы услышали его громкий вздох, и через секунду он возник в дверях своей комнаты, помаргивая от яркого электричества, засиявшего сквозь шесть хрустальных абажуров.

— Здравствуйте! — с энтузиазмом воскликнула Тина.

— Привет, — сказал отец, проморгавшись. — А хотите посмотреть новый герб? — Герб был, разумеется, ничуть не моложе нескольких столетий, но рисунок совсем свежий — для персонального отцовского гербовника.

— Хотим! А чей? — живо поинтересовалась Кристина.

— Таннебергов, — ответил отец. — Переводится примерно как «еловая горка». В некотором смысле — зверски дальние родственники.

— Закончил все-таки? — порадовалась я.

— Только что, — папа с сомнением взъерошил рукой седеющие медные усы и бороду, которые в молодости составляли интересный контраст с черными, теперь значительно поредевшими, волосами. — Но не успел наложить тени. Придется уже завтра. При искусственном свете, знаете ли, краски ложатся совсем не так…

Звонок зазвонил как безумный, без перерыва.

— Ой, это, наверное, Лена… — пробормотала Кристина.

— Или Ира… — сообщила я уже двери, которую открывала с намерением свернуть кому-нибудь шею за такой концерт. В шутку, конечно. Но за дверью обнаружился численный перевес — Лена и Ира явились одновременно, с радостными криками и какими-то пакетами, в которых вперемешку лежали конфеты и книги, все больше на философские и авиационно-инженерные темы.

Пока мы с шумом толкались в коридоре, из второго лифта появилась Света, — как всегда невообразимо элегантная и похожая на Одри Хепберн, что внешне неплохо маскировало ее сущность чертика из табакерки, — с бутылкой шампанского и пакетиком сушеных фиников.

Света помогла мне протолкнуть всех внутрь и, наконец, закрыть дверь. Когда все разобрались с приветствиями и вешалками, шампанское мы временно припрятали в морозильник и занялись раскладыванием печенья и бутербродов по тарелочкам. Ведь собирались мы сегодня не больше, не меньше, чем сотворить собственный придуманный мир, в котором можно будет делать все, что взбредет в голову. А во время такого серьезного дела нужно иногда и подкрепляться. Отец колдовал с большой кофеваркой и заодно рассказывал нам всякие военно-исторические и геральдические занятности. О том, что никакие чудаки не ездили в крестовые походы в турнирных максимилиановских доспехах, о том, что означали львы или легавые собаки на рыцарских надгробиях, или о том, что совершенно элементарно запомнить, какая сторона в геральдике правая — не просто левая, а правая сторона для воина, стоящего за щитом. Потому и геральдический зверь должен по правилам смотреть вправо, ведь щит обычно держат в левой руке и зверь на нем должен идти вперед, атакуя противника, а не улепетывать, радостно виляя хвостиком. Представив картинку к последнему доводу, мы надолго отвлеклись от дел, покатываясь со смеху.

Наконец появился и последний участник нашей игры. Олю задержала домашняя уборка по матушкиному настоянию. Зато теперь, как она уверяла, у нее хватит энергии на любые Всемирные потопы с целью чистки всех авгиевых конюшен, какие только могут потребоваться нашей новоиспеченной вселенной.

— В каком это смысле тебе хватит энергии? — поинтересовалась Лена. — Надеюсь, не атомной? — Оля-то у нас училась в энергетическом, так что кто ее знает — неровен час…

— Какие-то у вас негуманные шутки, — притворно уныло заметила Света.

— Мир изначально негуманен, — жизнерадостно фыркнула Оля.

Чашки, блюдца и все прочее уже было перенесено из кухни в гостиную, и мы с удобством расположились вокруг большого стола рядом с пианино, на верхней крышке которого стояла полка с сувенирами, где среди разношерстного вороха вееров, кукол в национальных чешских костюмчиках, болгарских мартиничек и гжельской посуды обретались никелированное католическое распятие — подарок папе из исторического музея в Брно, — фигурные подсвечники и статуэтка Дон Кихота. На соседней стене красовалась небольшая коллекция старинного холодного оружия. Последним приобретением и моей любимой игрушкой была испанская сабля с потемневшим клинком, почти сплошь покрытым гравировкой. Витиеватые надписи гласили, что изготовлена она была в Толедо в 1874 году, и у самой рукояти помещался изящно выгравированный герб Испании. Ира с сожалением вернула саблю на стену, прежде чем присоединиться к нам за столом.

— Здорово! — с восхищением выдохнула Ира. — Не понимаю я людей — как можно было отказаться от такой красоты? Надеюсь, в нашем мире мы подобной ошибки не совершим?

— Уж точно нескоро! — заверила Лена. — Особенно, если так и не начнем.

— Да, кстати, — шумно вмешалась Оля, прервав какой-то другой разговор. — А как быть с сотворением человека? И вообще с эволюцией?

— Какой такой эволюцией? — подозрительно осведомилась Ира. — Не верю я в Дарвина и происхождение от обезьяны! — Дарвина Ира не хотела признавать из принципа. К Фрейду это почему-то не относилось, несмотря на возникающий парадокс. — Люди вообще внеземного происхождения! Они пришли с другой планеты!

— А там, конечно, сразу вылупились из коацерватных капель, — довольно кивнула я.

— Из кого? — переспросила Ира.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.